– У вас один ребенок? – спросил я. Похоже, Донована этот вопрос не удивил.
– Единственный и неповторимый. А ты один в семье?
– Нет сэр, то есть Питер. Есть еще сестра Лия.
– Это не та милая девочка с испуганными глазами? – усмехнулся Донован. Промах, это твоя дочь вообще-то. Говорю я про себя.
– Нет, не она.
– Видимо она твоя девушка? У тебя есть вкус парень, Она очень красивая. Эх, был бы я возрастом как ты, я бы тоже с такими девочками…
– Не надо такое говорить! – грубо говорю я и тут же извиняюсь. Не могу слушать его предположения о том, чтобы он сделал с собственной дочерью, даже если он и не знает о ней. Это мерзко.
– В чем дело парень? – он хмурится и с недоумением смотрит на меня, и его без того синие глаза, становятся почти как темное дно самого глубокого океана. Совсем как у Авроры. – Я тебя чем-то обидел? Я не имел в виду ничего плохого. Извини.
Время пришло. Этот разговор был неизбежен с самого начала.
– Ладно, я пришел к вам, чтобы поговорить об одном человеке. Это очень важно для нее, и я думаю, для вас тоже будет важно. Мы можем где-нибудь уединиться?
Донован с подозрением посмотрел на меня, и я понимаю его. На его месте я смотрел бы точно так же. Но все же любопытство берет вверх, и мы поднимаемся на второй этаж, входим я так понимаю в его кабинет. Здесь стоит стол и офисное кресло обтянутое кожей. По правой стене стоит кожаный диван. На стене висит хоккейный свитер с номером двадцать пять и фамилией Донован. В прозрачном шкафчике висят многочисленные грамоты и медали, стоят кубки.
Донован достает из мини бара бутылку виски и спрашивает:
– Будешь? – спрашивает он.
– Нет, спасибо.
– Ладно, присаживайся сынок, я тебя слушаю. Даже не могу вообразить, что ты хочешь мне рассказать, – он садиться в свое кресло и наполняет свой стакана из бутылки.
– Я знаю, что для вас это будет звучать как бред, но, пожалуйста, не перебивайте меня и выслушайте до конца. Девушка, которую вы видели тогда со мной, зовут Авророй.
– Красивое имя, однажды у меня была девушка в молодости. Когда мы фантазировали на тему детей, она сказала, что обязательно назовет свою дочь этим именем, – задумчиво произносит Донован. Видимо всплыли воспоминания о матери Авроры. Это мне на руку.
– Да, согласен, имя волшебное. Она вообще самая необыкновенная девушка, которую я когда-либо встречал. Учится на медицинском, занимается фигурным катанием и еще работает. Каждый раз я удивляюсь, насколько эта хрупкая девочка может быть такой сильной. Она моя девушка и я люблю ее, – произношу эту фразу так легко чужому человеку, хотя сам еще даже не признался ей в этом идиот.
– К чему это все парень? Зачем ты рассказываешь мне про свою девушку? – Питер уже не выглядит дружелюбно, ему этот разговор явно не нравиться, хотя вызывает любопытство.
– Ну, я попросил вас не перебивать и дослушать, – продолжаю, – в общем, я готов на все ради нее. И здесь я тоже только ради нее. Она заслужила счастья и хотя бы одного, родного человека. И этот человек вы Питер, – брови Донова поползли вверх с неимоверной скоростью. Да именно такой реакции я и ожидал увидеть. Наверно сейчас он вышвырнет меня из дома, не дослушав. Но на мое удивление он спокойно произносит:
– Продолжай.
– Питер у вас есть дочь.
– Да есть, я рассказывал про нее тебе минут пятнадцать назад.
– Я говорю не о Саре. Аврора, она ваша дочь, – я вижу, как Донован сжимает свой стакан в руке. Он мне не верит, но это ожидаемо.
– Это что шутка такая? Тебе лучше так не шутить со мной! – он встает из-за стола, и я сразу останавливаю его следующим вопросом:
– Фамилия Янг, вам о чем-нибудь говорит? – на мгновение он замирает. В нерешительности он останавливается и задумывается.
– В молодости я встречался с девушкой с такой фамилией. Но причем здесь все это?
– Вашу девушку звали Фелиция Роза Янг и она мама Авроры. А Аврора ваша дочь Питер. Ее полное имя Аврора Элизабет Донован Янг. Мама Авроры была беременна ею от вас, когда вместо нее и своего, нерожденного ребенка, вы выбрали карьеру, – сыпал я обвинениями. – Теперь она выросла, и я хочу, чтобы вы хотя бы попытались наладить с ней контакт. Ей это нужно, ей нужен родной человек. Она нуждается в вас, хоть и не признает это.
– Что за черт? Какой ребенок? Я никого не бросал, Фелиция сама меня бросила, – ну да конечно, бла-бла-бла начинаются оправдания.
Мужчина откупоривает бутылку и теперь наливает содержимое почти до краев. Ну конечно он вспомнил маму Авроры. И конечно в его мозгу шестеренки начали двигаться, складывая пазл в общую картину.