Лидия робко протягивает руку и касается жёсткой лоснящейся шерсти на загривке, и в ту же секунду всё пропадает.
Она распахивает глаза, сжимает ладонями одеяло, и вслед за облегчением приходит чувство, что она в комнате не одна.
"Неужели кто-то из моего сна пробрался в реальность? Или, всё же, это был не сон?" — Лидия ещё сильнее стискивает мягкие края и, натянув одеяло до самого носа, осторожно оглядывает комнату.
Горящие голубым глаза внимательно смотрят на неё с другого конца комнаты, и если бы Питер в один прыжок не подскочил к ней и, повалив, не зажал рот рукой, то своим криком она разбудила бы не только маму, но и весь квартал.
— Успокоилась? — он нависает сверху и всё ещё зажимает ладонью её губы.
Лидия злобно смотрит на него снизу вверх и жалеет, что нет никакой возможности прокусить его пальцы в отместку. Ей не нравится то, что она полностью обездвижена, и в то же время... Тяжесть его тела необъяснимо кажется ей очень притягательной. Сейчас, когда он нечеловечески горячий совсем рядом, она понимает, что несмотря на то, что спала под одеялом, продрогла до костей, и, наверное, если бы у неё были свободны руки, то она бы обняла Питера.
Только как живую печь, разумеется. Никак иначе.
— Ты в курсе, что нормальные люди пользуются дверью? — у Лидии не получается скрыть разочарование в голосе, когда Питер, убедившись, что она больше не закричит, слезает с неё и садится на край кровати.
— А ты не в курсе, что я даже не человек и сейчас ночь? Вряд ли твоя мама обрадовалась бы гостям, — Питер складывает руки на груди и насмешливо выгибает бровь, но во взгляде сквозит беспокойство. — Что с тобой было? Я битый час пытался тебя разбудить.
— Просто плохой сон, — Лидия пожимает плечами, и включив настольную лампу, — у неё, в отличие от Питера, нет суперзрения, — замечает на его руке наспех перевязанную, всё ещё кровоточащую чем-то чёрным рану.
— Что это? — подбирается ближе и неосознанно берёт его руку в свои. — Почему не регенерирует? — касается пальцами, подносит один ближе и нюхает чёрный след. — Волчий аконит?
Питер, до этого с интересом за ней наблюдавший, зависает.
— Откуда ты знаешь? — хмурится и перехватывает её за предплечья.
— Прочитала в одной из книг отца Эллисон.
Лидия не понимает, почему Питер разом меняется в лице, напрягается весь и перестаёт сдерживать свою силу.
— Ай, больно же! Синяки останутся, — она вырывается и потирает ноющие руки, а Питер смотрит на неё как на умалишённую.
— Криса Арджента? Ты что, совсем чокнулась?
— Ты знаешь отца Эллисон?
Питер кривится и, вскочив, начинает мерить шагами её комнату.
— Да, знаю. А ещё я прекрасно знаю его родную сестру, Кейт. Это именно она устроила пожар, в котором сгорела моя семья, — переводит на Лидию горящий взгляд, а голос к концу становится нечеловеческим рыком.
— Но... зачем? — она ничего не понимает, но почему-то верит его словам. — Откуда ты знаешь? Её посадили?
Лидия всем телом вздрагивает, когда слышит его раскатистый рычащий смех.
— После того, как она встретилась со мной, Дереком и Корой, посадить её можно было бы разве что по частям. Они охотники, Лидия. Все они, и твоя дорогая Эллисон тоже. Ардженты — один из самых древних кланов охотников во всём мире. Думаешь, почему она так заботится о тебе? Следит, чтобы ты не пересекла черту.
— Даже если то, что ты говоришь, правда, откуда бы ей знать, что я... — Лидия вспоминает кабинет, заполненный книгами о существах, странные взгляды Эллисон и её отца и необычное хобби подруги стрелять из арбалета... Неужели правда?
— Твой крик. Они определённо слышали его. И поверь, охотники могут отличить обычный крик от силы банши.
— Тогда почему я ещё жива? — напирает Лидия, которая несмотря ни на что не хочет верить в его слова.
— Потому что у них есть что-то вроде кодекса. Они не нападут, пока ты не убьёшь кого-то. Пока не причинишь вред человеку.
— Значит, твоя семья — убийцы? — Лидия пытается разложить паззл в своей голове, но детали снова и снова ускользают от неё.
Питер сжимает кулаки и снова приближается к ней вплотную.
— Между нашими семьями веками существовал договор. Пока его не нарушила Кейт Арджент. Ей так же, как и её папаше, было плевать, что мы защищаем эту землю, для них то, что мы оборотни, уже было преступлением, заслуживающим смерти. Надо было прикончить эту суку ещё тогда, когда начала липнуть к Дереку... — взгляд Питера затуманивается. Он словно бы смотрит сквозь Лидию.
Как будто её и нет вовсе.
— Но если вы её убили, значит, они теперь придут за тобой? Именно поэтому Дерек и Кора уехали? — она осторожно касается его рук своими, разжимает стиснутые по обеим сторонам от неё кулаки.
— Моя смышлёная племянница обыграла всё так, что Кейт первой напала на нас, а мы лишь защищались, — Питер кривится, но не скидывает её руки. — Мой тебе совет: держись от них подальше.
Это так похоже на заботу с его стороны, что Лидия краснеет и улыбается, но вовремя приходит в себя.
Забота? Скорее уж он просто опасается, что она перестанет ему помогать.
— С кем мне общаться — моё дело, — отдёргивает руки и выпрямляется.
Ёжится под изучающим взглядом Питера и запоздало понимает, что сидит в одной кружевной сорочке.
— Что ж, если ты самоубийца, дело твоё. Пока ты тут прохлаждалась, я выяснил, у кого сейчас когти моей сестры. Их забрал клан охотников, такой же, как Ардженты, только из Мексики. Так что собирайся в путешествие, Лидия! Будешь отрабатывать мою тебе помощь, — Питер подталкивает её с кровати и кидает прямо на покрывало кожаную дорожную сумку.
— А как же твоя рана? — она всё ещё медлит.
Питер только отмахивается.
— От яда я избавился, а дальше само затянется, может, просто чуть дольше обычного. А что, — он оборачивается к ней и ухмыляется, — переживаешь за меня?
— Переживаю за себя, — Лидия скрывает румянец за длинными прядями и, вскочив с постели, начинает собираться в дорогу. — И вообще, каким образом тебе против охотников поможет моя сила? Я же так понимаю, что они не будут слишком рады нашему появлению?
— Ты же не на курорт собираешься, — он подходит и нагло вытаскивает из её сумки несколько лёгких платьев и топик и бросает их на кровать. — Твоя сила гораздо больше, чем ты можешь себе представить, так что собирайся быстрее. Я буду ждать в машине ровно десять минут, а потом вытащу тебя из дома силой, — ослепительно улыбается и выскальзывает в окно, оставляя Лидию от злости скрипеть зубами.