***
На четвёртый день они наконец добираются до того места, где обитает этот мексиканский клан Калаверасов.
Питер прячет машину за несколько миль до их поместья и раскладывает на капоте подробный план дома и прилегающей территории.
— А ты молодец, — Лидия внимательно рассматривает планировку. — Но как мы проберёмся внутрь? Судя по твоей карте, они там на чуть ли не на каждом шагу. Кстати, ей хоть можно верить?
— Я, по-твоему, идиот? — усмехается Питер. — Карта от одного моего знакомого, который... имел несчастье с ними общаться. А на счёт охотников не переживай, в поместье их сейчас человек пятнадцать от силы, для банши и оборотня это сущий пустяк.
— Постой, — Лидия оборачивается к нему и убирает за ухо мешающую прядь. — Ты же говорил, что они убивают всех существ, так как кто-то смог выбраться живым?
— Я... немного приукрасил их кровожадность, чтобы ты быстрее освоила свои способности. На самом деле все охотники следуют кодексу. Ну, большинство из них. Но если Калаверасы встретят нас на своей территории, то не сомневайся, они попытаются тебя убить, — Питер поднимает руки в примирительном жесте.
— Тогда нам лучше не нападать на них без крайней надобности. Не хочу, чтобы за мной потом гонялись живые убийцы. Мне и мёртвых хватает, — покусывает пухлые губы и пытается придумать, как им лучше избежать лишних столкновений. — Кстати, а где все остальные? Ты уверен, что они не появятся в самый неподходящий момент?
— Уверен. Я подстроил им повод поохотиться, — Питер загадочно улыбается.
— А если они поймут, что повод липовый? — не унимается Лидия.
— А с чего ты взяла, что он липовый? — он закатывает глаза, глядя на её возмущённое лицо, и продолжает: — От того, что в мире станет меньше берсерков, никому хуже не будет. Эти твари по природе своей кровожадные монстры, для которых убийство — и не важно кого, смысл жизни. Так что не переживай. И ещё одно, — перехватывает её за предплечье. — Твою силу мы будем использовать в крайнем случае. Потому что иначе сразу раскроем своё присутствие и вот тогда с вероятностью процентов на девяносто окажемся трупами.
Лидия кивает и, забрав с собой карту, осторожно идёт за Питером.
Двух охотников на входе Питер вырубает раньше, чем они успевают понять, что вообще происходит. Лидия взламывает замок, и они оказываются внутри.
— Куда дальше? — она старается говорить как можно тише и держится за край его футболки, потому что в темноте не видит толком ничего.
— Не знаю. Начнём с подвала. То, что нам нужно — деревянная коробка с трикселем на крышке. Если увидишь, сразу говори мне, — Питер отсвечивает на неё своими прожекторами, и Лидии очень хочется высказаться по поводу его умственных способностей, но не успевает.
Чья-то чужая ладонь ребром проходит всего в дюйме от её плеча, но Питер рывком утягивает её за себя, и вся сила удара приходится на него.
Охотник что-то злобно шипит на мексиканском, которого они оба не знают, и полосует Питера по руке кинжалом. Лидия прижимает ладони к губам, чтобы не закричать.
Она знает, что для Питера это даже не царапина и срастётся она раньше, чем они выберутся из прихожей, но всё равно не может спокойно смотреть, как в Питера вонзают лезвие.
А что, если оно из серебра или пропитано аконитом? Что, если...
— Пошли! — Питер ударом ноги вышибает из охотника дух и тащит Лидию за собой вниз по лестнице. — Я постою на страже, а ты обыщи комнату.
— Как ты предлагаешь мне это сделать, я же не ты! — Лидия психует, а Питер только закатывает глаза.
— А фонарик тебе в телефоне на что?
Она поджимает губы и проходит вглубь комнаты, а Питер остаётся у входа. Лидия не любит чувствовать себя глупой, ведь она совсем не глупая, но сейчас так разволновалась из-за Питера, что и правда выставила себя дурой.
Индикатор зарядки показывает тридцать процентов, и она жалеет, что не подзарядила телефон заранее. Прикидывает, на сколько её хватит, и замирает, осветив комнату, которая на деле оказывается не просто подвалом, а настоящей пыточной камерой.
Одну стену полностью занимает железная сеть с проводами, идущими к рубильнику.
"Оборотни чрезвычайно чувствительны к электричеству..." — вспоминает слова из книги и ёжится. Спотыкается о стул и чуть не падает на пол, залитый чьей-то кровью. Ещё не засохшей, и Лидия ещё меньше хочет встречаться с остальными охотниками.
Неужели у Арджентов в подвале их миленького дома есть что-то подобное? У них тоже стоит стол, заваленный одним своим видом наводящими ужас инструментами? У них также все шкафы забиты целым арсеналом оружия, начиная от пистолетов и ружей и заканчивая арбалетами и алебардами?
Лидия сглатывает и понимает, что ещё нескоро согласится в следующий раз пойти к Эллисон в гости. Осторожно до щелчка закрывает грубо обтёсанные дверцы и шёпотом произносит:
— Здесь ничего.
Питер недовольно цыкает и велит ей возвращаться.
— У нас мало времени, я слышал, как одного из тех охотников, что мы вырубили, звали по рации. Так что, я думаю, вся семейка уже спешит домой.
— Ты что, шутишь? — Лидия даже не замечает, как вцепляется Питеру в раненную руку.
— Если не здесь, то шкатулка может быть только в одном месте. В кабинете их главы. Давай, прекрати меня калечить и иди наверх, — Питер несильно толкает её вперёд, и Лидия тут же разжимает руки.
Она чувствует его кровь на своих пальцах, и от этого её начинает мутить. Приходится сглатывать наполнившую рот слюну и, выключив фонарик, вглядываться в тьму коридоров. Она думала, что дом Арджентов большой? Ха! Этот по сравнению с ним — Критский лабиринт.
— Чего ты медлишь? — шипит на неё Питер.
— А как я пойму, какая из этих дверей нужная? — в тон ему отвечает Лидия.
— Ищи ту, что с изображением черепа.
Лидия и правда находит её, крайнюю справа, тоже запертую. Когда у неё всё же получается её открыть, звук перещёлкивающегося замка кажется ей оглушающим, также как сирена, которая начинает верещать следом.
У неё сердце от этого звука останавливается, а потом начинает стучать со скоростью двести ударов в минуту. Ей кажется, что Питер кричит, чтобы она возвращалась, но Лидия не уверена. Все её чувства замерли, как только она увидела стоящую на столе круглую шкатулку с трикселем.
Она что есть сил бросается вперёд и, схватив её, бежит обратно.
— Быстрее, — Питер подгоняет её, хотя Лидия и так бежит быстро настолько, что лёгкие, кажется, вот-вот разорвутся, — Быстрее, Лидия, я уже слышу их!
Сквозь боль она пытается успеть и радуется, что хотя бы в этот раз не слышит.