И слишком много всего хочет, и в то же время ничего.
Сначала надо разобраться в себе.
Решает, но сказать проще, чем сделать. Питер столько плохого ей сделал, а она как дура скучает по нему уже на второй день. Питер её использовал, а ей жалко его. Питер... нужен ей?
— Эй, ты куда? — Эллисон удерживает её, перекрывая путь к машине. — Снова к нему поедешь?
Лидия смотрит на Эллисон и понимает, что ей надоело играть в кошки-мышки. Она не всесильная, ей нужен хоть один человек, которому можно довериться. С кем можно поделиться.
— А что, тебе не нравится, что я тусуюсь с оборотнем? — спрашивает в лоб, смотрит прямо в глаза и ухмыляется, когда видит растерянность на лице подруги.
— Что ты...
— Эллисон, я всё знаю. Питер мне рассказал, — она устало обходит её и открывает дверь. — Если хочешь поговорить, поехали, нет, так не мешайся.
Лидия садится в машину, заводит мотор и ждёт. Эллисон колеблется всего пару мгновений и усаживается на соседнее сидение.
— Что он... Что Питер тебе рассказал? — она спрашивает неуверенно, осторожно, словно с диким зверем разговаривает, и Лидия хмурится.
Не отвечает ей, пока не приезжает к бывшему особняку Хейлов.
— Он сказал, что это сделала твоя тётя. Вся его семья сгорела в этом доме.
Лидия не смотрит на Эллисон, она смотрит прямо перед собой, на обуглившееся, некогда белое дерево.
— А он рассказал, почему? — голос Эллисон непривычно дрожит. Лидия никогда не слышала его таким.
— Потому что они оборотни. А твоя тётя помешанная на убийствах психопатка. Как-то так, — только теперь разворачивается и смотрит на подругу.
— Вот оно что, — уголок её губ дёргается, руки сцеплены в замок. — Что ж, он имеет право так говорить.
— Ты знаешь, что это они убили её?
Эллисон промаргивается и подаётся вперёд.
— Он и об этом тебе рассказал?
— Она напала первая, — Лидия вовремя вспоминает про ложь, придуманную Корой.
Несмотря ни на что она не хочет, чтобы у Питера были проблемы.
— Да, я знаю, — Эллисон поникает и тоже задумчиво вглядывается в сгоревший особняк.
— Но даже так... Ты не хочешь ему отомстить? Твои родители? Другие охотники?
— Так ты беспокоишься о нём? — Эллисон грустно улыбается. — Я хочу. Все мы хотим, но... Они имели право. Знаешь, я только недавно узнала о том, кто мы на самом деле. Тётя Кейт для меня всегда была подружкой, но... У нас есть кодекс. А там... там были дети, совсем маленькие, — её голос начинает дрожать сильнее, по щекам текут слёзы. — Это она рассказала мне про охотников и оборотней. Она хотела, чтобы я помогла ей выследить и убить оставшихся Хейлов. А я отказалась и рассказала обо всём отцу. А вскоре её убили. Я правда хотела отомстить, но когда увидела Кору... В её глазах было столько боли и ненависти, и она бы точно напала на меня, если бы Дерек не удержал её. Они с отцом решили, что если всё так и продолжится, то мы уничтожим друг друга, и тогда Бейкон-Хиллз некому будет защитить. Они решили возобновить договор.
— А я? Что вы собираетесь сделать со мной?
Эллисон удивлённо оборачивается к ней и перехватывает лежащую на руле руку.
— Ничего, совсем ничего!
— Пока я не нарушу ваш кодекс? — невесело усмехается Лидия, но руку не отнимает.
— А ты собираешься? — Эллисон напрягается.
— Нет. По крайней мере, по собственной воле. Но я до сих пор толком ничего не знаю о своей силе.
— Можешь приходить к нам. В Бестиарии есть целый раздел о банши, а ты, в отличие от меня, можешь его прочитать.
Лидия не выдерживает первая.
— Если ты действительно моя подруга, то я приду. Но если ты охотница, которая следит за банши, то... — голос неожиданно садится. — Я не хотела, чтобы всё это случилось со мной, но... Я не жалею.
Понимание приходит сейчас, в эту самую секунду, и она смотрит прямо на Эллисон. Как будто намекает, что это последний шанс убить её без борьбы.
— Лидия, я подружилась и полюбила тебя до того, как ты стала банши. Мы с папой и мамой просто волновались о тебе, — Эллисон сгребает Лидию в объятия, и они сидят так, пока обе рук не перестают чувствовать. — Поедешь к нему?
— Я не знаю, — Лидия смотрит на встроенную в телефон карту. — Я вернула ему то, что он так хотел найти, так что больше не нужна.
— То, что он хотел найти? — заинтересованно спрашивает Эллисон, а Лидия только скептически поднимает брови.
— И не надейся, что я тебе расскажу.
Заводит мотор и отвозит подругу до дома.
Хоть с чем-то удалось разобраться, и теперь ей становится гораздо легче. Один кирпичик груза с души сваливается в пропасть.
— Мне не нравится Питер и не нравится то, что ты с ним, но... Я лучше кого бы то ни было понимаю, что любви не прикажешь. Так что поезжай и хотя бы выясни всё окончательно.
Эллисон ободряюще улыбается и, махнув рукой, уходит в дом, а Лидия вбивает в строке маршрута адрес Питера.
Не доехав всего пару кварталов, замечает знакомый порше и, немного помедлив, едет за ним.
Они едут до небольшого спального района в пригороде, и Лидия останавливается в паре кварталов от машины Питера, а дальше идёт пешком. За ним. И сама точно не знает, зачем. С его инстинктами он наверняка вычислил слежку, но никак не отреагировал, и почему-то Лидии от этого очень неспокойно.
Питер останавливается у калитки выкрашенного в бледно-жёлтый дома и смотрит на собирающуюся обедать на веранде семью. Лидия подходит и становится рядом. Она впервые видит Питера настолько расстроенным. Сейчас он похож на... Талию. На Талию, когда она смотрела, как чужая семья забирает её племянницу.
Лидия понимает, что, как и тогда, просто расплачется, если продолжит смотреть на него, и вместо этого всматривается в семью вместе с ним и вдруг понимает. Узнаёт людей, которым Талия когда-то отдала дочь Питера.
Она даже понимает, кто именно из двух девочек та самая. Хочет сказать, но Питер, кажется, и так знает. Только на неё смотрит. На неё одну.
Она красивая. Взяла лучшее и от него, и от Пустынной Волчицы. У неё улыбка Питера. Его цвет глаз и изгиб бровей. Лидии кажется, что просто невозможно не заметить, насколько она отличается от приёмных родителей и сестры, но ничего не говорит.
Сестра окликает её, и Питер шёпотом повторяет имя:
— Малия...
Они стоят так какое-то время и наблюдают, а потом он просто разворачивается и уходит.
Лидия идёт следом и перехватывает его за руку около машины.
— Ты правда просто так возьмёшь и уйдёшь?
Питер усмехается и снова пытается нацепить на себя маску лживого бахвальства и цинизма, а когда понимает, что с Лидией не сработает, то заталкивает её к себе в машину.
— Ты действительно думаешь, что ей нужно это всё? Я плохой человек, Лидия, и мне не стать хорошим отцом. Помимо меня в живых остались только Дерек и Кора, и даже так наша жизнь слишком опасна. Охотники, другие оборотни и ещё чёрт знает кто. А она, судя по всему, счастлива…
— Она же тоже оборотень! И растёт среди людей? Ты об этом не думал? Кто её всему научит? Кто объяснит, что она не монстр?
Этот довод попадает в цель, и Питер задумывается. Облокачивается на руль и, кажется, всеми силами заставляет себя не оборачиваться.
— Если она до сих пор может улыбаться так, значит всё в порядке. Да и знаешь… Я передумал уезжать из Бейкон-Хиллз, так что если ей понадобится помощь, то я буду рядом. А теперь иди, твоя подружка-охотница небось заждалась уже.
В этот раз даже не грубит и не издевается, но почему тогда Лидии кажется, что ей дали пощёчину? Грубо вытолкнули за ненадобностью.
Она послушно выходит и садится к себе, смотрит, как Питер уезжает, и думает о том, сколько раз он уже вот приезжал и просто молча смотрел издалека? Без возможности поздороваться, обнять, рассказать правду.
Наверное, именно в один из таких разов и решил остаться в городе, а не уехать вслед за племянниками. Это говорит о нём как о хорошем человеке. Питер вообще гораздо лучше, чем пытается казаться, чем, возможно, сам думает, и Лидия ловит себя на мысли, что очень хочет показать ему, какой он на самом деле. Каким он может быть, если перестанет притворяться, но... Питер остаётся только ради Малии. А она больше не нужна. Их больше ничего не связывает.