Не знает, зачем и нужно ли.
Все силы ушли на попытки, и теперь она словно потихоньку растворяется. Клеточка за клеточкой исчезает.
А может, просто поддаться? Там, снаружи, кроме мамы и Эллисон ничего хорошего. А вот плохого... Тьма начинает двигаться, извивается, собирается в образ ухмыляющегося Питера Хейла, и Лидия кричит.
Беззвучно, тьма забивается в рот, душит, перекрывая горло, и она кричит снова, ещё громче, словно бы криком освобождаясь.
Чем дольше, тем явственней становятся ощущения чего-то твёрдого под пальцами. Чем громче, тем чётче Лидия слышит чей-то тихий плач.
Это из-за него она здесь.
Здесь?
Тьма расступается, и Лидия наконец открывает глаза. Понимает, что каким-то непонятным образом оказалась в своей машине. Посреди ночи. В парке. Более того, умудрилась въехать в ограду и теперь на лбу красуется огромная ссадина от удара с рулём.
Последнее, что Лидия помнит — как ложилась спать. Осмотрев себя, понимает, что и сейчас в шёлковой пижаме и тапочках. Если это лунатизм, то она, пожалуй, даже готова пойти к врачу, чтобы ей выписали снотворное посильнее или ещё что, только вот... Она знает, что никакой это не лунатизм.
Тьма рассеялась, и Питера она больше не видит, но продолжает слышать плач. Он необъяснимым образом зовёт её. Будто кто-то плачет для неё, чтобы она услышала. Чтобы она пришла.
Но Лидия сопротивляется. Она не хочет повторения вчерашнего кошмара, забинтованная рука и так каждую секунду о нём напоминает, и вместо того, чтобы выйти, она пытается завести машину.
— Ну давай же, давай... — снова и снова ключ проворачивает, жмёт на педаль, но ничего не происходит.
А плач в голове становится всё громче. Перекрывает все остальные звуки, и как бы Лидия ни старалась не слушать — не выходит.
Она поджимает губы, закрывает глаза и выдыхает. Деваться всё равно некуда. Либо сидеть тут до самого утра, либо выйти и...
Пойти домой. Лидия хочет пойти домой, а не в парк, но ноги снова, словно она безвольная кукла, сами собой шагают вперёд. Лидия шугается каждого шороха, сердце, кажется, сейчас просто разорвёт от переполняющего всё существо страха, и когда она останавливается рядом со старым ветвистым дубом, когда видит прямо перед глазами свисающие женские ступни, всё замирает.
Плач затихает. Девушка словно ждёт, пока Лидия рассмотрит её хорошенько. Она не хочет, но поднимает глаза. Поцарапанные руки и покрытое пятнами платье. Неумело завязанный из каната узел, передавивший тонкую шею, и закатившиеся глаза. Тёмные шелковистые волосы, фиолетовые губы. Лидия морщится от резкого запаха мочи, вглядывается в застывшую на лице посмертную маску той, что решила покончить с собой в парке, где горожане обычно гуляют с детьми и собаками и… не понимает.
Не понимает, что за чертовщина с ней происходит. Почему именно с ней. Мёртвая девушка её пугает, закатившиеся глаза внезапно снова становятся зрячими и смотрят в самую душу, тонкие губы начинают двигаться, а Лидия кричит. Снова кричит, пока не становится легче.
Она хочет чтобы от крика эту иллюзию тоже смело, но не выходит, потому что девушка не иллюзия. Лидия слишком поздно замечает на её виске запёкшуюся кровь. Дрожащими руками она тянется к её, и под обломанными ногтями ожидаемо оказывается кровь.
Кто-то инсценировал её самоубийство, чтобы скрыть своё преступление, а она позвала Лидию, только вот... Зачем? Что она может сделать? Какое она имеет к этому отношение? Почему именно она?
Лидия, обессиленная криком, валится на траву и плачет. Слабость накатывает такая сильная, что и пальцем не пошевелить, только слёзы градом из глаз льются да губы дрожат.
Когда сильные горячие руки обнимают её за плечи, она не сопротивляется.
В этот раз услышав голос Питера, она почему-то не боится. Позволяет под его ворчание уволочь себя на руках в машину, застегнуть ремень безопасности, и смотрит в одну точку, пока он куда-то её везёт. Ей всё равно, куда, лишь бы подальше от парка и этой девушки. Лидии очень жаль, Лидия ничем не может ей помочь.
В машине Питер молчит, только посматривает на неё обеспокоенным взглядом и, перехватив её ледяные руки, включает печку на полную. Как будто ему не всё равно. Они проезжают спальные районы и школу, проезжают торговые центры и едут куда-то в промзону, пока не останавливаются рядом с большим кирпичным зданием, явно промышленным. Лидия вспоминает, что раньше это был завод, но его давно продали, и теперь это, вроде как, просто здание под аренду площадей.
Питер так же молча паркуется недалеко от подъезда, и Лидия готова рассмеяться, истерически, правда, от того, какой он джентльмен — даже дверь перед ней открывает, но едва успевает ремень безопасности расстегнуть, как он снова сгребает её в охапку и несёт внутрь. Удерживает на одной руке, открывая другой массивную выдвижную дверь лофта, и Лидии приходит в голову мысль, что пускай она и худенькая, но он слишком силён для обычного человека.