Значит, те горящие красным глаза, острые клыки и длинные когти были правдой? Он сделал её такой же, и в этом причина?
— Посиди здесь, только постарайся не запачкать диван кровью, — Лидия хочет встать, но Питер толкает её в плечо, вынуждая откинуться обратно на спинку дивана. — Я сказал сиди смирно, Лидия. У меня нет настроения играть с тобой в догонялки.
— Это почему же? — ей становится лучше настолько, что уже даже получается отражать его атаки. Пускай и только словесные.
— Слишком просто. Неинтересно, — садится перед ней на корточки и заглядывает в глаза. — А что, хочешь проверить?
В его собственных столько животного, хищного, что Лидия, сглотнув, отрицательно машет головой.
Когда-то они уже играли в эту игру. На поле для лакросса, и она прекрасно помнит, чем всё закончилось. Разодранным боком, ощущением сильного горячего тела, навалившегося сверху, и острых клыков в дюйме от незащищённой шеи. Она не хочет снова оказаться в такой ситуации, а потому послушно сидит и ждёт, пока он вернётся из... другой комнаты? Это можно так назвать?
В лофте на удивление просто и в то же время уютно несмотря на голую кирпичную кладку на стенах, а в панорамные окна одной из них светят фонари с улицы, и, чтобы осветить комнату, хватает пары настольных ламп.
— А я думала, ты живёшь в том доме.
Лидия шепчет, но каким-то образом Питер её слышит и даже отвечает.
— Я, по-твоему, кто? Дикарь? Кто вообще смог бы там жить. После возвращения хотел снять себе квартирку в центре, но Дерек предложил присмотреть за лофтом, пока их с Корой нет.
— Твои племянники? — Лидия смотрит на протянутый Питером стакан с чаем, но не спешит забирать.
Воспоминания снова по чуть-чуть начинают возвращаться, и сейчас Лидия даже может вспомнить, как выглядит этот Дерек. Она вспоминает, как пришла к нему и пеплом тех цветов, что дарил ей молодой Питер, обездвижила; как притащила его в тот дом и несмотря на все уговоры возродила стоящего перед ней Питера Хейла.
Да, реальный он сильно отличается от того, что приходил к ней в кошмарах. Сейчас Питер — с иголочки одетый мужчина, которому возраст только придаёт привлекательности. Сексуальности. Короткие уложенные тёмные волосы, щетина и циничный прищур серо-голубых глаз. Точёные губы, изогнувшиеся в ухмылке, которую безумно хочется стереть. Обтягивающая белая водолазка без горла и тёмные брюки. Если бы Лидия встретила такого на улице, то определённо захотела бы заполучить себе.
— Я теперь стану такой же, как ты? — Лидия всё-таки забирает свой стакан и греет всё ещё ледяные пальцы о горячую керамику.
— Что? Нет, конечно. Я выбрал тебя именно потому, что у тебя иммунитет...
— Тогда что со мной?! — Лидия снова не выдерживает. В последнее время нервы сдают всё чаще и чаще, и у неё уже плохо получается это контролировать.
— ... Ты банши. Иммунитет к моей силе даёт тебе твоя. А я всего лишь пробудил её. Можешь не благодарить, — Питер снова садится перед ней на корточки и пропитывает антисептиком принесённый из аптечки бинт. — Правда, вот регенерации у тебя нет, что весьма неудобно.
Прикладывает бинт к ране на лбу и фиксирует пластырями так быстро, что Лидия даже не успевает пикнуть от боли.
— Что это значит?!
— Это значит, — Питер вздыхает и закатывает глаза, словно ему приходится объяснять взрослому человеку, что два плюс три равняется пяти, — что Лидия Мартин родилась с этой силой. Все в твоей семье ей обладают, но не все способны пробудить. А я тебе помог. Так что вместо того, чтобы так смотреть, могла бы поблагодарить.
Лидия сильнее сжимает руки на стакане. Она с трудом подавляет желание выплеснуть кипяток прямо в наглую морду Питера, потому что... за такое не благодарят. За такое убивают, сажают в тюрьму, но не благодарят.
— Ты, пока отлёживался в своей могиле, видимо, совсем с катушек съехал, если думаешь, что я буду благодарить тебя за это, — смотрит на улыбку Питера и снова срывается. — Думаешь, это смешно? Ты всерьёз думаешь, что это смешно? Я схожу с ума. У меня провалы в памяти, я не помню, как оказываюсь в разных местах, я слышу то, чего не слышат другие, вижу то, что другие не видят, и самое главное — я не хочу этого. Верни всё, как было, чёртов монстр! — Лидия отталкивает его руками со всё ещё зажатой кружкой, и часть жидкости всё-таки попадает на его кофту. Она тут же отнимает руки и испуганно смотрит в лицо напротив.
А Питер, словно ему совсем даже не горячо, просто стягивает кофту, выбрасывает в сторону и остаётся прямо так, в одних штанах.
— Я не могу ничего вернуть, Лидия. Это твоя судьба. Быть банши — значит обладать огромной силой. Ты можешь предчувствовать смерть, можешь её предотвратить. Ты можешь отомстить за тех, кто умер несправедливо, ты можешь видеть и слышать гораздо больше, чем обычные люди или такие, как я. Оборотни, — поясняет, глядя в её непонимающее лицо, и продолжает, приложив палец к губам: — Знаешь, а у меня есть предложение! Довольно неплохое для нас обоих. Изначально твоя сила нужна была мне, чтобы вновь вернуться в мир живых, так сказать, но теперь… Теперь я понимаю, что ты можешь помочь мне ещё кое с чем.
— Иди к чёрту, долбанный псих, я не собираюсь тебе помогать! — Лидия пытается встать, но Питер снова толкает её на диван.
Оказывается так близко, что она физически ощущает жар, исходящий от его тела. Так близко, что она не может оторвать взгляда от перекатывающихся под кожей мышц.
— Тише, Лидия, тише. Я же не сказал, что ты поможешь мне за просто так. Я был альфой. Рождён, чтобы быть альфой. И я очень много знаю и умею. Я помогу тебе научиться контролировать и использовать твою силу, а ты взамен найдёшь для меня кое-что… Кое-что, чего лишила меня моя дорогая сестра, Талия, погибшая в том пожаре, что ты видела недавно.
— Что именно? — Лидия силой заставляет себя перевести взгляд на его лицо и всё время повторяет про себя, что это неправильно. Неправильно хотеть подушечками пальцев повторить путь каждого из шрамов, которых на его теле оказывается довольно много.
— Это... воспоминание. А вместе с ним ещё что-то. Я не знаю, что именно, но чувствую, что должен найти это. С тех самых пор, как возродился, это не даёт мне покоя, а ты можешь помочь.
— Каким образом? Я могу только находить кошмары наяву и кричать. Как тебе это поможет? — Лидия скептически смотрит ему в глаза, но Питер только хитро ухмыляется.
— Лидия, сила банши куда больше, чем предчувствие смерти. Я тебя научу.
— А если я не соглашусь? — отдёргивает руку, прежде чем Питер успевает положить на неё свою, и прищуривается. — Хочешь сказать, без тебя я не справлюсь?
Питер встаёт и идёт в ничем не отгороженную спальню, доставая из шкафа первую попавшуюся кофту. А Лидия никак не может оторвать взгляда от его мускулистой спины.
— Ну, попробовать ты, конечно, можешь. Бабка твоя тоже пыталась и закончила в Доме Эха, — бросает через плечо, а Лидию слово цепями к дивану пригвождает.
Потому что правда. Её бабушка десять последних лет провела в местной психбольнице и там же умерла. Значит... это и её ждёт, если она не согласится?
— Решайся. Я могу подвезти тебя до дома и завтра забрать после школы. Начнём тренировку и поиски.
Они долго смотрят друг на друга, одними взглядами продолжая разговор, и Лидия наконец сдаётся.
Разве у неё был выбор с самого начала?