- Да ладно тебе, хватит уже орать. До свадьбы заживёт.
- Я маленькая ещё, до моей свадьбы далеко. Ой, мамочка-а!
- Ну, значит до моей. – перекрикивает меня.
- А когда у тебя свадьба? – замолкаю, пересиливая боль.
- Пока не собирался. Но ради того, чтобы у тебя зажила нога, могу хоть завтра.
- А на ком? – вытираю слезы. - На той? – мне интересно, на ком это он женится собрался.
- На какой?
- Ну с той, с которой ты целовался.
- Всё-таки подглядывала?! – хмыкает и качает головой.
- Нет! … Я не подглядывала! – поворачиваюсь к окну, делая вид, что я ни при чём.
- Ну–ну. – не верит. Продолжает смотреть вперёд на дорогу и крутить руль.
Я не могу долго молчать и через минуту, задаю свой главный вопрос.
- А зачем ты ей грудь трогал? – поворачиваюсь и внимательно смотрю на него. Игнат закашлялся.
- Что трогал? – стучит себя по грудной клетке, чтобы остановить кашель.
- Ну, руку ей под футболку, зачем засунул? Ты точно там её сиськи трогал.
- Маленькая ещё, вопросы такие задавать! – даже не смотрит на меня. Стыдно наверное.
- Сам ты, маленький. – хмурю брови.
- А что, взрослая уже? – смотрит на меня, приподняв бровь.
- Вы поженитесь? – продолжаю задавать вопросы, через минуту.
- Нет.
- А зачем целовались?
- Просто так.
- Зачем? Ведь целуют того, кого любят. Ты её любишь?
- Нет. - кидает он, всё так же следя за дорогой.
- А за чем целовал? – не отстаю.
- Чтобы научиться!
- Научиться, целоваться? – пытаюсь заглянуть парню в лицо.
- Да. – всё так же не обращает на меня внимание.
- Ты что, целоваться не умеешь? – удивляюсь.
- А ты что, умеешь? – вскидывает брови от удивления и поворачивает голову в мою сторону.
- Я… по телевизору видела, и как папа маму целует.
- Ну-у – выдыхает. – У меня телевизора нет, и папы с мамой тоже. Не с кого пример брать, приходится самому учиться.
- Ну и как, научился?
- Не успел. – хмыкает. - Ты помешала. – снова смотрит на меня пристально.
- А зачем под футболкой трогал…?
- Я смотрю у тебя нога болеть перестала, ты вопросов слишком много задаёшь.
- Нет, болит. ААА! – как повелению палочки, боль в ноге усиливается.
- Начинается! Ну потерпи ты, немного осталось.
- Больно-о! – не слушаю его, продолжаю плакать.
- Хочешь, я куплю тебе что-нибудь? – сочувственно гладит он меня по плечу. - Хочешь шоколадку? Только не ори пожалуйста.
- Хочу-у. – всхлипываю. – Мороженное. – вытираю нос. – И сок.
Игнат всё купил, только чтобы я наконец заткнулась. Довёз меня до больницы, сдал родителям и уехал.
В следующий раз я видела его, когда умерла их с Антоном бабушка. Антон жил с нами, у нашей бабушки. Игнат тоже часто бывал у нас, но спать уходил к себе. Как-то раз, моя бабушка послала меня за Игнатом, чтобы я позвала его на ужин.
Я пошла в дом его покойной бабушки, но внутри никого не оказалось. Я побродила по участку, съела всю клубнику на огороде. Услышала, что шумит вода в летнем душе, подошла ближе, нашла там маленькую щелку и стала подглядывать.
Игнат стоял под душем. Руками уперся в стену, опустил голову и просто стоял под водой, а я пялилась на его голую задницу. Он всхлипнул, и я поняла что он плачет. Потом вдруг стал колотить кулаком о хлипкую стену, и кричать. Никаких слов, просто крик, как будто от боли. Я испугалась и убежала, села на крылечко и стала его ждать.
- О, малявка! Ты что тут делаешь? – вышел как не в чём не бывало, даже улыбку натянул.
- Бабушка зовёт на ужин. – внимательно наблюдаю за ним. Но если бы я не видела его несколько минут назад, даже не поняла бы по его весёлому виду, что ему плохо.
- Спасибо! Сейчас приду. - заходит в дом за футболкой. Я следую за ним как хвостик. – Малявка, ты вообще ешь что-нибудь, почему такая худая?
- Ем. – бурчу. «Все меня худой называют, и этот туда же.»
- Мало ешь, я тебя одним пальцем подниму. – шутит и даже виду не подаёт, что плакал только что.
- Что у тебя с рукой, кровь? – указываю пальцем, на костяшки его руки.
- Ничего страшного. – берёт бинт с полки. - Поцарапался нечаянно. - перевязывает руку. – До свадьбы заживёт … Пойдём ужинать, буду тебя есть заставлять.
Глава 3
Кира
- Ты что сделала со своими волосами? – слышу его голос.
- Что? – выныриваю я из воспоминаний. Игнат не сводит с меня взгляда.
- Это какой-то протест, или что? – указывает на мои розовые волосы.
- Тоша вообще обесцветился, и губу проколол. – пытаюсь защититься, переводя стрелки на Антона.
- Кира! – бабушка хватается за сердце. – только не говори мне, что и ты хочешь себе губы проколоть. Господи!