Ева уже обнимала меня и что-то шептала. Она звала отца. Грубые руки меня трясли, пытаясь привести в чувство.
- Нет, пожалуйста, не надо, - сорвалось с моих губ вперемешку со слезами.
Меня крепко прижали к крепкому телу. Гладили по голове, шепча, что все хорошо и больше не дадут в обиду. Я расслабилась и заснула.
На утро мне было неудобно перед Леной и Костей за ночную сцену. Я видела, что Лена зла. Как сказала Ева, ее отец остаток ночи провел около моей кровати.
Долго задерживаться здесь мы тоже не стали. Уехали через два дня. Ночевали в машине. Моя жизнь изменилась на 180 градусов. Вернуться я не могла. Я наглядно видела, что со мной будет, если я снова попадусь тому мужчине. И Костя не забывал рассказывать мне об этом.
Как оказалось, Костя расследовал дело об убийстве какого-то бизнесмена и дернул за нужные ниточки, по которым должен был посадить виновных. Но в одночасье он сам стал подозреваемым, а с его женой на его глазах сделали то, что со мной делал тот мужчина, а потом застрелили ее. Еву хотя бы не тронули. Это мне Лена поведала. И она не отдаст мне Костю. Я смотрела на нее как на сумасшедшую.
Мы с Евой дремали на заднем сиденье машины, убаюканные дождем. Когда стал раздаваться свист от пуль и мат с Костиных губ, машина ускорилась и стала петлять. Лена стреляла, прижала Еву к себе и скатилась с ней между сидений. Что-то хлопнуло, и машина стала заваливаться. Костя что-то орал, но Лена уже не слышала, в нее попали. Ее стеклянные глаза смотрели на нас с Евой. Я закрыла рукой Еве глаза.
Машина опрокинулась, я по инерции ударилась головой об дверь. Застонала. Костю вытащили из машины, слышалась драка и выстрелы, стоны. Пистолет Лены упал на нас с Евой. Дверь открылась, и нас хотели вытащить какие-то люди. Я стреляла, не понимая, откуда взялась смелость. Одного застрелила я, другого - Костя. Он схватил из багажника рюкзак, подошел, что-то шепнул около тела Лены, закрыл ей глаза. Взял Еву на руки. Забрал у меня из дрожащих рук пистолет и потащил к машине наших следователей. Через час мы приехали на паром. В лесу за три километра избавились от машины. Перебрались на другой берег. Оттуда на автобусе доехали в какой-то город, где в спальном районе была квартира. Квартира была чистая, ухоженная.
Костя оставил нас в квартире, а сам ушел. Включила телевизор и увидела новости, в которых Костя был объявлен в розыск как убийца, и моя фотография мелькала в розыске как воровки. Истеричный смех накрыл меня. Так и застал меня Костя на кухне. Чтобы я своим поведением не напугала Еву. Он прижался губами к моим и стал целовать, не позволяя дышать. Я онемела и затихла. Тогда Костя меня отпустил. Выключил телек и, стоя спиной, сказал, что через два дня будут готовы документы, и нам надо добраться до границы.
- Костя, а на что никто не может помочь? - чуть не плачу я. - Долго бегать мы будем. Еве нужен постоянный дом. Она мечтает о своей комнате. А не вот так скитаться, убегать, смотреть на смерть.
Он долго изучающее смотрит на меня. Потом на дверь, за которой спит Ева. Опускает голову.
- Ты думаешь, мне нравится вот так жить? Ты думаешь, я не хочу, чтобы у Евы было всё: постоянный дом, друзья? Я когда расследовал то дело, пошел вопреки всем, хотел выслужиться. Вот, блять, выслужился. Да лучше бы заткнулся. Все, кто раньше были за меня, резко отвернулись, а те, кто поверил и стал помогать, стали умирать. Я, молодой амбициозный, думал, что всех раком поставлю, а пока меня ставят. Уехать в другую страну - единственный способ выжить.
Он смотрит на меня. У тебя есть выбор: или с нами, или оставайся. Но, насколько понял, тебя здесь ничего не держит, как и нас. Остаться здесь - смерть. Подумай, и с этими словами уходит спать к Еве в комнату. А я сижу за столом, дрожу и понимаю, что он прав. Даже если я ни при чем, меня никто не будет слушать. И если меня просто убьют, это будет хорошо. Ну, я уже прознала, что быстрой смерти нет, только через мучения, мучения и боль...
7.
Документы у нас на руках. Теперь мы муж и жена, а Ева - наш ребенок. Я, Григорьева Мария Петровна, - домохозяйка. Костя, Григорьев Александр Иванович, - автомеханик. Еве тоже пришлось сменить имя. Теперь она - Григорьева Евгения Александровна.