Я оглядываю смятую постель и пустующую комнату, озарённую ярким утренним светом. Или дневным? Сколько вообще времени?
Затем прислушиваюсь к своему телу. Тревожных сигналов оно не подаёт, кроме слабой тошноты и небольшой головной боли. На мне сарафан, который держится лишь на одной пуговице в самом низу. Я всё ещё при нижнем белье, что говорит о моей по-прежнему нетронутой невинности.
Чёрт… Значит всё впереди. Не хочу. Не сейчас. Беспокойство уже скручивает живот. И где, спрашивается, Филипп? Надеюсь, он не запер меня тут…
Я спрыгиваю с постели, дрожащими пальцами застёгиваю пуговицы, не заботясь о том, что некоторые не попали в свои лунки. Отыскиваю взглядом сумку, хватаю её, и осторожно подкрадываюсь к двери.
Какое облегчение, она открыта! Всё ещё стараясь не производить шума, выбираюсь в коридор, где различаю яичные запахи и звуки столовых приборов. Я выглядываю за арку кухни, где и вижу Филиппа, который что-то варганит над плитой.
Мне ужасно стыдно за вчерашнее, я понимаю, что сама же испортила отличный шанс покончить с моей просьбой. Но сейчас меньше всего хочется обсуждать это. Кроме того, мне не известно, как он отреагировал, что думает обо мне? Я ведь его совсем не знаю... Всё чего я желаю на данный момент, это незаметно скрыться подальше от него, чтобы спокойно поразмышлять о случившемся. И понять, надо ли оно мне ещё…
Я подбегаю к двери, усыпанной множеством замков. И все закрыты. Один за одним избавляюсь от преград, но уже третий замочек так отчётливо звонко щёлкает, что я подскакиваю и тихо ругаюсь. Затем уже не спеша и аккуратно отворяю остальные.
Громкий многозначительный кашель пугает меня до полусмерти. В прыжке я кручусь на сто восемьдесят, хватаюсь за сердце.
– Куда-то собралась? Не так быстро, куколка.
Усмехаясь, Филипп разворачивается на носках и идёт в сторону кухни. По всей видимости, он ожидает, что я последую за ним. И я действительно поступаю согласно его ожиданиям. Потому что напугана. Потому что интересно, что он мне скажет. Вдруг вообще пошлёт в эротическое пешее? Так будет даже лучше.
На кухне царит настоящий ароматный рай. Запахи свежей пищи и кофе наполняют рот слюной, несмотря на то, что меня до сих пор немножко мутит.
Я обнаруживаю Филиппа за столом, он мирно скребёт вилкой по тарелке. На противоположной от него стороне стола стоит ещё одна тарелка и кружка с чем-то дымящимся.
– Я хотела бы извиниться за своё поведение вчера… – сухо выговариваю. – Неудачно как-то вышло… я была не в состоянии. А потом ещё и твою встречу с девушкой испортила…
– Значит ты помнишь об этом? – Филипп обращает ко мне взгляд. В лучах утреннего солнца, его глаза отливают багряным. Я бы сравнила этот оттенок с цветом кока-колы на свету.
– Многое.
– И значит, ты помнишь, что я сказал тебе?
Его слова в туалете почти полностью стёрлись из воспоминаний. Кажется, в них была какая-то угроза.
Я отрицательно качаю головой.
– Ты должна мне, Адриана. Догадываешься что?
Я шумно сглатываю.
– Ничего я тебе не должна. Это я ставлю условия, а не ты… – не очень уверенно лепечу ему тоненьким голоском.
Филипп хмыкает, продолжая спокойно завтракать.
– Так ты отступаешься от своих намерений?
Я задумываюсь, нервно прикусывая губу.
– С похмелья соображается плохо. Для начала сядь и поешь. Затем прими душ. Не бойся, я не стану тебя насиловать. Договорились?
Я взираю на него несколько ошеломлённо. Его взгляд серьёзный и пронзительный, он прожигает окно в душу.
– Это просто, Адриана. Не надо решать, что ответить, просто позавтракай со мной. Обещаю вести себя вежливо, если не станешь паниковать из-за моего присутствия.
Кажется, будто мужчина умело читает меня. И знает какие-то уловки, которые в конечном итоге приведут к желаемому для него результату. Не зря же Филипп лучший работник папочки, идеальный переговорщик с безупречной репутацией.
Неловко присаживаюсь на край стула, его взгляд движется за мной, что сильнее сковывает и нервирует. Решаю послушаться и приступить к кушанью, может, так он отвлечётся от меня…
Филипп наваливается на стол, облокачиваясь на локти.
– Мне любопытно. Ты не производишь впечатления распутной, ветреной особы. Почему же решила изменить своему парню?
Ковыряя вилкой пышный омлет, я долго рассуждаю над ответом. Всё-таки Филипп мне не задушевный друг, чтобы выбалтывать интимные стороны моих отношений с парнем. Но он станет мне ближе, чем кто-либо. В прямом значении этого слова. А потому утаивать что-либо не имеет смысла. К тому же это поможет ему понять цели и мотивы.