Девушка несколько скованно шевелится, рефлекторно прикрывая руками самое пикантное место, но тут же их опускает. Смущается. Как можно стесняться своей красоты? Фигура идеальных песочных часов, плавно округлая там, где надо, с бархатистой персиковой кожей, призывающей к ласкам. Она обязана гордиться таким телом!
– Ты прекрасна, – озвучиваю очевидное. Это хотя бы помогает ей, прибавляет малость уверенности.
Ещё несколько секунд я пожираю её глазами, отчего голод достигает предела. И в нетерпении ретиво запускаю руку в мягкие влажные волосы, притягиваю её голову к своему лицу. Мгновение перед поцелуем она тушуется и пытается вырваться.
– А это обязательно? Мы же не парочка какая-то, а так…
Я лукаво ухмыляюсь и обрушиваюсь на её лепечущие всякую чепуху губы. Её отрицание, скромность и скованность уже не имеют никакого смысла. Она лишилась какой бы то ни было власти с момента своего согласия, и теперь я требую подчинения. Покорности.
Смешливо хмыкаю в плотно сжатый рот. Когда же она поймёт, что отступать некуда и придётся играть по моим правилам?
Я насильно давлю на губы, и неловко она раскрывает их. Тогда углубляю поцелуй в сумасшедшем рвении, так что девушка даже пугается, опять пытается сдвинуться. Свободной рукой я хватаю её за талию, притянув к себе с силой. Удивлённый вздох касается моих губ.
Я целую её так, как давно никого не целовал. Вообще-то шлюх я не целую. Нет никакого желания лобзаться с общедоступным отверстием. Но к Адриане у меня иное отношение. Упоительно понимать, что являюсь первым, кто срывает все защитные барьеры девчонки. Так вот почему многие парни с ума сходят по девственницам! Какое же это упущение для её жениха… Мне даже его жаль. Так жаль, что я сейчас по своему усмотрению возьму его девушку в самом смелом и красочном ракурсе!
Перемещаю обе ладони к ягодицам, повторив их форму всеми пальцами, кожей ощущая, какое жаркое стеснение вызываю у неё своим движением.
То ли ещё будет, куколка…
Отрываюсь от манящего рта, чтобы оглядеть личико близкой незнакомки. Алые щёки, затуманенный взор, припухшие губы, частое и томное дыхание. Она готова.
Беру за ноги, подхватываю, усадив на себя. Адриана нависает надо мной, и в её взгляде наконец-то мелькает огонёк страсти. Но она продолжает бояться. Я вижу это, и понимаю, что не хочу пугать ещё больше. Не хочу вредить.
Хрупкое и изящное тельце выгибается от нового поцелуя. Мне нравится такая грациозная гибкость. Возбуждение наливает все мышцы тела готовностью. Но теперь, задумав сделать её первый раз максимально приятным и незабываемым, я не тороплюсь. Каким-то образом наслаждение и удовлетворение Адрианы вытеснило моё. Необычно.
Судорожное дыхание овевает лицо. В нём страх и желание.
– Доверься мне, хорошо? – шепчу ей вкрадчиво и нежно, что удивляет девушку. Она кивает.
Прижимаю её к себе, глажу спину вдоль позвоночника ввысь, завожу руку под волосы, и опять вниз. Это заставляет её вновь изгибаться.
Хочется окунуться с головой в порочное вожделение, и какая-то часть меня уговаривает в дальнейшем опробовать каждую желанную позу с Адрианой, каждую поверхность моего номера, утром, днём и вечером. Но это позже, а сейчас ей необходима опора, чтобы расслабиться.
Я иду к кровати, на которую осторожно падаю вместе с девушкой, не прерывая тесных объятий. Впиваюсь в горячие губы уже в трепетном, невесомом поцелуе, лаская и даже поглаживая своими губами. Отрываюсь изредка, чтобы заглянуть в глаза. Не могу не смотреть. Дивное создание… Особенно, когда молчит.
Неведомо, откуда во мне столько терпения, какого я ни к кому не проявляю. Моё тело в полной боевой готовности, а я продолжаю томить его, потому что возникают новые желания для увеличения её возбуждения.
Я знаю, что надо делать, и подобная инициатива насыщает меня потоком удовольствия. Да, я хочу сделать это с моей куколкой. Я заставлю её утонуть в нашей близости и раствориться в ней со мной.
Впиваюсь губами в прохладную и гладкую кожу на груди, веду короткие поцелуи вниз. Жадными руками я спешно провожу по рельефу, по рёбрам, и быстрее лица достигаю желаемого. Адриана не сразу осознаёт суть моей коварной идеи, пока я без всякого предупреждения не опускаю рот к её лону. И тогда она ожидаемо вздрагивает.
С властной наглостью, я хватаюсь за бёдра, прижимая к себе. Девушка собирает простынь в кулаках, а ноги её деревенеют. Просто невозможная скромница…
Я поднимаюсь на коленях, чтобы поймать испуганный и смущённый взгляд.
– Адриана, ты должна расслабиться, иначе я зря стараюсь. А этого моё Эго не потерпит.