– Я расслаблена, – тихо отвечает девушка.
– Нет, куколка. Ты подобна бревну. Не играй навязанную порнофильмами роль, не притворяйся, но и не скручивайся в бесчувственный каменный комок. Такой совет, Адриана: просто отключи голову. Совсем. Не думай, чувствуй.
На её губах мелькает улыбка, что я считаю ярким согласием. Но не бросаюсь продолжать задуманное, словив этот новый взгляд покорности, не хочу его терять из виду. Пока что. Потому перемещаю ладонь вдоль ноги к манящему изгибу, поглаживая пальцами сначала рядом внутреннюю сторону бедра.
Её ресницы трепещут, но зрительная нить не прерывается.
Я провожу продольные линии большим пальцем по мягкой плоти, а указательным слегка касаюсь чувствительного бугорка. Постепенно углубляя движения одного и ускоряя другого, подвожу Адриану к удовольствию, о котором она наверняка даже не догадывалась. Постепенно веки её стали слабеть, живот от частого дыхания изображать плавные волны, а рот издавал сводящие с ума звуки, из-за которых неопытный парень скорее всего кончил бы в штаны.
Как завороженный я восхищаюсь её раскрывающейся сексуальностью. Понимаю, что скоро взорвусь или нападу на неё уже без всякой нежности… Поэтому захлопываю глаза, припадаю к горячему после манипуляций ладони месту губами, целуя и лаская языком нетерпеливо, но умело. Её запах и жар окончательно затуманивает рассудок. Из моих действий исчезает сосредоточенность. Мысли принимают жидкое состояние. Тело – сплошной комок нервов.
Она снова стонет, что вызывает у меня ответный стон. Скорее рычание. Уже ощущаю приближающий взрыв наслаждения у неё так, будто свой собственный. Адриана приподнимается на локтях, спина в идеальной дуге. Я позволяю ей удалиться от меня, потому что рубеж, за которым врата высшего экстаза, пересечён. И пока она в удивлённом исступлении выгибается, я избавляюсь от одежды и перемещаюсь к положению над ней. Мутный взгляд девушки блуждает по моему лицу, в нём больше не осталось страха или робости, даже когда я устроился между её ног, коснулся сверхчувствительной части тела своей твёрдостью.
Замираю, утопая в этом взгляде, в котором неожиданно и благодарность, и любопытство, и мольба. Это будет именно так, как я предполагал: незабываемо. С одной лишь разницей – для нас обоих незабываемо…
Я нахожу её расслабленные руки, раскинутые у изголовья, переплетаю наши пальцы, вдавливая в кровать так, будто собираюсь приковать. И глядя прямо в живые и горящие желанием глаза, уверенно вхожу в неё.
Адриана зажмуривается, втягивает воздух носом, и я впиваюсь в её губы, чтобы заглушить стон. Чтобы впитать её боль в себя, забрать всю. Её пальцы так сжимают мои, что острые ноготочки впились в кожу ладоней. Осторожно и предельно нежно я двигаюсь, разрушая всё, что делало её невинной, рождая в ней новое развитие: женственность. Не прерывая поцелуй, на который Адриана неожиданно ответила с пылким азартом. Не только этот элемент её ожившей страсти поражает меня. Тело девушки стало двигаться, синхронизируя с моими движениями, будто в танце, плавно и пластично.
Я изо всех сил сдерживаю неуёмное возбуждение, от количества которого уже даже больно. Но её извивающаяся фигура, влажный язык, исследующий мой рот, и возвратившийся ещё более безобразно-соблазняющий стон, перечёркивают попытки продлить нашу близость.
Меня, точно грозой, поражает удивительной мощности оргазм. Отрываюсь от мягких губ, шумно выдыхая своё наслаждение. Сжимаюсь, обрушив последний толчок на девушку.
Внезапно силы покидают меня, каждая клеточка тела дрожит от неги, я облокачиваюсь лбом к плечу Адрианы. Бездумно целую всё, куда попадают мои губы. Она дышит тоже тяжело со мной в унисон, будто пережила второй экстаз, что маловероятно.
Понемногу крохи рассудка возвращаются в голову спутанным эмоциональным комком. В ужасе понимаю, что скорее всего это лучший секс в моей жизни. Я приподнимаюсь на локте, пробегаю взглядом по вспотевшему девичьему телу. Что-то печальное, тёплое и сладкое обволакивает внутренности… Я морщусь от безуспешной попытки найти определение этому новому чувству.
Адриана распахивает глаза, порхает ресницами часто, чтобы сосредоточиться на моём лице. Мы молчим. И в этом молчании возникает так много кричащих эмоций, что мне становится не по себе. Я подрываюсь на ноги и убегаю в ванную комнату.
Я опираюсь о раковину, изучая своё непривычно живое и даже счастливое лицо, пока машинально подмываюсь, избавившись от защиты. Хорошо, что в последний момент я вспомнил её применить. После этого у меня не остаётся других дел, и разум резво наполняют красноречивые мысли.