Филип начинает заливисто смеяться. Я завороженно наблюдаю за его ожившим лицом, и в груди зажигается осеннее солнце. Не слепящее, а мягко согревающее. Отворачиваюсь.
И пока я не вижу, он подходит очень близко.
– Хорошо, Адриана. Я покажу тебе всё, на что способен. Только не жалуйся потом. Передумать я тебе уже не позволю.
Какое позёрство! Я фыркаю его самонадеянности.
– Время буду назначать я. Уходить и приходить только по своему желанию.
– Надеюсь твой график учитывает наличие у меня работы?
Я зависаю. Уже забыла об этом… Но сегодня выходной, поэтому видимо он остался со мной на весь день. И завтра тоже выходной.
Филипп точно угадывает мои мысли, произносит:
– Я тебе настоятельно рекомендую отдохнуть три денька дома. Поверь, я не против, но твоё тело должно приспособиться.
Ах, как он заботлив! Вероятно, я неимоверно докучаю ему своим присутствием.
– Моё тело – моё дело! Я решаю, когда приходить. Но, ладно. Обучение не обязано быть практическим. Можно и теорию обсудить.
Мужчина усмехается.
– Будем говорить о сексе?
Я скрещиваю руки на груди.
– А что?
– А у тебя щёчки от смущения не лопнут?
И тут он щепает меня за щеку, точно маленького пухлого малыша. Я отшатываюсь и в ярости топаю к выходу.
Но проклятая запертая дверь тормозит моё намерение уйти по-английски. Пока я мучаюсь с замками, Филипп дышит мне в спину. А как дверь распахивается, неожиданно обхватывает шею и тянет к себе. Я хлопаю глазами, разглядывая его томно-прикрытые веки, пока он целует меня с горячей жадностью.
Какого чёрта?!
Сердце сбивается со своего ритма. Но я умоляю себя никак не реагировать. Ладонью отстраняю его от себя.
– Это лишнее… – шепчу ему в рот. Он поджимает губы. В глазах убитое возбуждение.
– Да, ты права.
И я выхожу за порог, как и хотела, по-английски.
***
У меня такое чувство, будто я малолетка, и меня только что использовали. Очень странные не свойственные мне мысли.
Эта девчонка каким-то образом залезла в мою голову, перевернула там всё, потопталась по эго, пощекотала нервы, разожгла костерок в чувствах, а потом оставила этот бардак мне и ушла.
И вот спустя четыре часа я сижу, кручу в руках телефон. За окном давно стемнело. Размышляю о том, чего я хочу. По привычке, ведь обычно в это время у меня гостила какая-нибудь случайная дама. А теперь и не знаю, надо ли кого-то вызывать?
Зачем мне сахарозаменитель, если в скором времени я получу грандиозный десерт?
Адриана ещё придёт. И от этого осознания меня охватывает воодушевление. Я уже жду её прихода. Надолго ли хватит терпения? Одно мне вдруг стало ясно: я не хочу никого, кроме неё. Чёртовы неправильные мысли, от которых стоит избавиться. Надеюсь, дурацкое наваждение пройдёт, когда след Адрианы выветрится из этой комнаты и из моей головы. Если выветрится.
***
У выхода с отеля меня внезапно перехватывает непонятно откуда взявшаяся Люся. Она налетает на меня, как кара небесная, взмахивая гневно кулаком.
– Ах, ты, чертовка упёртая! Да я себе все ногти изгрызла от волнения! Я думала, тебя украли в сексуальное рабство, дурында ты неразумная! – кричит на меня подруга. Я втягиваю голову в шею. После случившего мне никак не удаётся включиться в жизнь, кипящую вокруг. Я точно нахожусь в каком-то анабиозе, и даже её крик не смог вернуть ощущение реальности.
– Люсь… – мой голос такой тихий, что ей пришлось умолкнуть и вслушаться. – Давай потом поругаемся, сейчас я хочу домой.
Гнев на девичьем лице мгновенно растворяется, уступив место жалости.
– Ах, Адриана… – она бросается ко мне, крепко прижимая к себе. – Ну какая же ты дура… Прости. Всё, никаких нотаций. Главное, ты нашлась.
Он отстраняется, внимательно осматривает моё бесстрастное лицо.
– Ты в порядке?
А мне и нечего ей сказать. Ведь я действительно в порядке. В полном. Даже стыдно признать насколько я в порядке. Люся переживала за меня, и сейчас она готова стать утешительной жилеткой, но я… не испытываю того горя и потрясения, на какое она рассчитывает.
– Да, в порядке.
– Врёшь, – вздыхает Люся и гладит меня по голове. Наверное, волосы ещё влажные. – Давай закажем такси и поедем ко мне. Матери в таком виде не показывайся.
– Адриана? – слышу я за спиной знакомый голос.
Я оборачиваюсь и ощущаю кошмарную неловкость. Папа последний человек, которого хотелось бы сейчас увидеть… Мои щёки стремительно редеют так, будто правда уже раскрыта и изувечена на мелкие подробности.