Ровные и длинные белокурые локоны, стянутые на затылке в длинный конский хвост. Прямая чёлка скрывает брови и наполовину глаза. Черты лица утончённые и плавные. Фигурка тонкая, хрупкая на вид, такая коротышка и худышка. Слишком молодая… Слишком сладкая. Приторно.
Внезапно девушка срывается с места и бежит ко мне, чтобы заключить в объятия. В растерянности, я не знаю, что предпринять. Может она под чем-то?
– Ой…
Но девчонка сама отлипает, делает несколько шагов назад, находит выключатель, зажигает свет. И мне предстаёт дивная картина невероятной и невинной красоты. Закрытая одежда, что огорчает, лицо почти без макияжа, но ухоженное. Прилично облагорожены и волосы, на них едва заметное милирование. Большие глаза и искушающий пухлый рот.
Девица смотрит в полном ошеломлении. Её густые ресницы трепещут, что выглядит даже забавно. Ну, браво, до чего же милое кукольное лицо!
– Ты что, новенькая? Стучаться не учили? – грубо бросаю ей. Таких нужно сразу ставить на место. – Обниматься с клиентом также не обязательно. Учти на будущее, не каждому такое понравится.
– Что? – опешив, восклицает куколка. – Прошу прощения, я спутала…
– Довольно. Болтливая какая. Давай-ка раздевайся, я не имею желания сам избавлять тебя от джинсов. Странный выбор кстати.
– Что-о-о? – воет она, и её бархатные персиковые щёчки наливаются спелостью. Я щурюсь, нутром ощущая в ней какой-то подвох.
Девчушка опускает взгляд, который невзначай полоснул по моей нагой груди, и тогда меня озаряет.
– Вот чёрт… Мне подсунули девственницу! Зачем? Разве я заказывал?
Ротик девицы изображает широкую букву «А» из-за упавшей в шоке челюсти.
Впрочем, у меня есть парочка идей и для такой напасти.
– Извини, куколка, но я не готов сегодня утирать твои слёзы и терпеть эмоциональные перемены, мне необходимо срочно снять напряжение.
Я шагаю к ней, она вздрагивает и отступает.
– Поэтому, будь так любезна, обслужи орально, – двумя пальцами уверенно отстёгиваю ремень и пуговицу.
– О, боже… Прекратите сейчас же!
Тяну ползунок молнии вниз, пока девушка, теперь побледнев, наблюдает за моими действиями.
– Да послушайте же. Произошло недоразумение… и…
Я спускаю брюки вместе с трусами ниже ягодиц, отчего девица замолкает, в ужасе округлив глаза. А затем как завизжит! Я даже пригибаюсь от испуга.
– Извращенец! – выкрикивает она, и тогда мне в переносицу прилетает поразительно резкий удар кулачком. И удивительно точный.
Нос заходится болью, я хватаюсь за него в тот момент, когда струйка крови уже стекает к губам. Обалдело наблюдаю сверкающие пятки ненормальной сучки.
– Какого чёрта?..
Не успеваю я опомниться от такой наглости, как ко мне тут же жалует ещё одна особь женского пола. По внешнему облику более смахивающая на проститутку, чем молоденькая беглянка.
Она коротко оглядывает меня без тени смущения.
– Вот так сразу? – пожимает плечами. – Ну ладно.
И цокает каблучками ко мне, охреневшему в край мужчине со спущенными штанами и разбитым носом.
***
Меня колотит от увиденного, и трясущимися руками я пытаюсь наклацать на телефоне номер папы. Выходит скверно, и я иду в девятьсот первый, в надежде, что не наткнусь там на очередного психа.
Перед глазами до сих пор стоит образ безобразно-пошлой картины, анфас крепкого и голого мужчины, который, вероятно, принял меня за шалаву! Жалею, что ещё между ног ему не зарядила, но тогда точно обморок было не миновать, если бы притронулась к ЭТОМУ.
А всё же, часть моего разума признаёт, что картина эта не является ужасной в понимании эстетики. Мужчина красивый, ухоженный и, что греха таить, чертовски сексапильный. Но это не меняет того факта, что он законченный извращенец. Так что, надеюсь, я надолго отбила ему желание распускать язык и руки.
Теперь в страшной неуверенности я стучусь в новую дверь. И через какое-то время мне открывает папа. Я так рада его видеть, что готова расплакаться.
Он бросается обнимать меня, удивлённый приятным сюрпризом, а меня терзает неловкость за мои недавние подобные тесные прикосновения с незнакомцем. И теперь сама застываю, никак не отвечая на нашу традицию.
– Адриана, дочка, что-то случилось? – он заглядывает в моё, по всей видимости, побелевшее лицо. Заводит внутрь номера, приводит на кухню. – Что-то с мамой?
Упоминание о маме вмиг вызывает недовольство, которое перекрывает переживания о случившемся.
– А что же ты сам её не спросишь? Всё ли хорошо, как она поживает? Почему ты тут, пап? А не там, с ней?
Отец тяжело вздыхает, и мне не нравится с каким виноватым взглядом он смотрит на меня.