– Закажи себе что-нибудь, дочка.
– Вы не могли бы купить мне Американо? – поворачивается девчонка ко мне. Я выражаю взглядом оскорбление. Она принимает меня за официанта? – Ой, кто это вас так разукрасил?
Презрительно сощурив глаза, я бросаю в неё стрелы ненависти и вижу, как её улыбка стремится раскрыться.
– Встретился в темноте со столбом. Такое непривлекательное тощее бревно.
– Какой ужас! Наверное, не стоило так нестись на него.
– Моя оплошность, в темноте плохо вижу.
Адриана коротко хихикает и поспешно отворачивается.
– Право, Филипп ты совсем заработался. Ночью стоит отдыхать, а не пускаться в приключения, – начальник заботливо улыбается, а девчонка выдаёт очередной смешок. – Пожалуйста, не мог бы ты угостить дочку кофе?
Что?! Я проглатываю своё возмущение и быстро ухожу к барной стойке, где заказываю Американо. А когда возвращаюсь, вижу на месте Андрея Мироновича младшую Вебер.
– Папа позволил нам немного побеседовать, а у него есть дела в офисе.
Мне это не нравится, совсем не нравится…
Я ставлю перед ней кружку, она берёт в руки салфетку. Сажусь напротив, ожидая чего-то несомненно ужасного.
– Я слушаю. К чему этот фарс? Давай без лишних телодвижений, просто скажи, чего ты хочешь взамен за молчание.
– Хорошо, ладно… – и тут весь её настрой тает на глазах.
Она опускает взгляд на стол, мнёт в руках салфетку. Затем глубоко вздыхает и выдаёт мне:
– Научи меня сексу.
***
Просьба его заметно обескураживает. Мужчина всё ещё ищет в моих глазах подвох, и молчит. Очень долго молчит. Поэтому я решаю подойти с другого боку.
– Мне тут интересно стало… Как ты понял, что я девственница?
Его брови едва заметно приподнимаются. Но на этот раз он ловко ориентируется в разговоре.
– У тебя бёдра узкие, – улыбается он и наваливается на стол, наклоняясь ко мне. Я непроизвольно отодвигаюсь.
Гляжу вниз на свои нормальные бёдра. Что это за критерий такой?
– На самом деле, твоё поведение просто кричит о невинности. Сжатые колени, даже скрещенные, прижатые локти к телу. Но если говорить о вчерашнем, то твоя походка была несколько скованной, одежда закрытой, и самое яркий признак – неистовый румянец от любой недвусмысленности. Даже сейчас я к тебе придвинулся, а ты отдалилась, и покраснела, точно спелое яблочко.
Я округляю глаза, чувствую на щеках жар, и злюсь сама на себя за невозможность не реагировать на подобную провокацию.
– А что же ты так испугался этой моей особенности? Ты ведь принял меня за шлюху, правда? Не пойми меня неправильно, но многие были бы рады подобному подарку.
Филипп кривляется, будто лимона лизнул.
– То же мне, подарок. Лично я не имею никакого желания сюсюкаться с девочкой, осторожничать. Добавить к этому неминуемые последствия ввиду её дальнейших психологических проблем или что хуже – привязанности.
Он качает головой.
– Именно поэтому ты мне и нужен, – нервно кручу в руках салфетку. – Я хочу избавиться от этой дефектности.
Он щурится, не сводит с меня взгляда, увеличивая моё волнение до размера цунами.
– Я правильно понимаю сейчас, что ты предлагаешь мне лишить тебя невинности? Это же шутка такая? Андрей Миронович верно проверку мне устраивает, – мужчина дёргано оглядывается по сторонам.
– Видно ты плохо знаешь моего отца. Он своей дочерью не торгует.
– Тогда что может сподвигнуть юную привлекательную девицу разбазариваться подобной ценностью?
– Мой жених…
Я глотаю следующие слова, понимая, как ужасно это звучит.
– Твой… жених?! Что же он не поможет тебе в этом деле?
Пальцы надрывают салфетку, и это странным образом помогает мне справиться с нервозностью. Клочки податливой бумаги незаметно собираются под ладонями маленькой снежной горкой.
– Видишь ли, он, как и ты, к девственницам относится с отвращением. И мне пришлось убедить его в своей опытности.
– Наврала парню о том, что в постели хороша? – насмехается Филипп. Он похоже угорает надо мной?!
– А может и хороша, тебе откуда знать?
– Судя по всему скоро узнаю? – продолжает смеяться мужчина. Не верит, что я серьезна! Ну я поставлю его на место.
– Узнаешь и научишь всему, что должна уметь делать настоящая женщина со своим мужчиной.