а услышала, был тихий голос человека, который она не узнавала. Что-то мешало ей вспомнить имя своего спасителя, как бы ни пыталась. Гермиона зарывалась лицом в подушку, едва сдерживая крики боли и отчаяния, в надежде, что ее никто не услышит. Но она ошибалась. «Теперь все будет хорошо. Ты в безопасности», - вот, что сказал тот человек, спасший девушку от смерти. И она прокручивала эти слова, когда становилось совсем невмоготу. Хотелось крикнуть: «Когда все будет хорошо? А будет ли?» Всего несколько часов назад она пришла в себя на пороге Гриммо, 12 и долго не могла поверить в то, что ей это не снится. Каких трудов стоило подняться на ноги и войти в холл. Перебирая ладонями по стене, Гермиона споткнулась и, чтобы хоть как-то сохранить равновесие, ухватилась за первое, что попалось под руки. К несчастью, это оказались бархатные портьеры, скрывавшие портрет Вальбурги Блэк. - Вот черт, - пробормотала Гермиона, но ее голос потонул в пронзительном, душераздирающем визге, разнесшемся на весь коридор. - Мерзавцы! Отребье! Уроды! Вон отсюда! Как вы смеете осквернять дом моих предков... Где-то на заднем плане послышался топот ног, а затем наступила полнейшая тишина. Гермиона сидела на полу, прижавшись спиной к стене, и пыталась сфокусироваться на лицах, мелькавших то тут, то там. Образы расплывались, тонули во мраке, тянули Гермиону за собой. И у нее не было сил сопротивляться. Когда она открыла глаза в следующий раз, то обнаружила, что лежит на кровати, укрытая теплым пледом. Комната уже не кружилась, как бывало прежде при пробуждении. Голова побаливала, но уже не так сильно. Да и чувствовала Гермиона себя куда лучше. Повернув голову, она встретилась взглядом с человеком, которого меньше всего ожидала здесь увидеть. - Вот вы и очнулись, мисс Грейнджер, - тихо приветствовал ее профессор Снейп, потирая переносицу. - Ск... - Гермиона прокашлялась и повторила: - сколько я здесь нахожусь? - Около трех дней, - словно само собой разумеющееся ответил Снейп. Он выглядел усталым, словно все эти дни провел у постели бывшей ученицы. - Мы боролись за вашу жизнь, Гермиона. К счастью, кризис миновал, и вы пошли на поправку. Хотя ваше душевное состояние далеко от идеального. «Три дня, - отрешенно подумала девушка, - надо же, как долго». - Вы знаете? - тихо спросила Гермиона, не в силах уточнить, о чем именно она спрашивает. Упоминать свои грехи не хотелось, лучше постараться забыть обо всем, что девушка испытала за девять дней ада. - О ваших родителях, подруге, мистере Финч-Флетчли, мистере Криви или экс-министре Корнелиусе Фадже? - поспешил уточнить Северус, вперив в девушку долгий взгляд. Вместо ответа Гермиона кивнула, моргая, чтобы сдержать слезы. Безвольные руки, лежавшие поверх одеяла, сжались в кулаки. Сейчас ее тело словно жило отдельно от сознания. Она не хотела плакать, но делала это. Старалась не думать о тех, кого убила, но их образы мелькали в подсознании. - Да, я знаю, - наконец, прервав метания бывшей студентки, произнес профессор. - Мне действительно жаль, Гермиона, что это все произошло именно с тобой. Ты не должна винить себя за то, что сделала. Будь на твоем месте кто-нибудь другой, и он поступил бы так же... - А вы, - перебила мужчину девушка, - что сделали бы вы? Представьте, что на месте Кэт, была бы Лили. Вы убили бы ее? Лицо зельевара окаменело при упоминании о матери Гарри. Гермиона знала, что своими словами причиняет боль, но ей было все равно. Какое право он смеет говорить, что на ее месте любой поступил бы так же? Хоть кто-нибудь из них был на ее месте? Хоть кто-нибудь попытался вытащить Гермиону из ада, где она провела практически вечность? Нет! Они заботились о собственной шкуре, не думая о том, через какие муки проходит пленница. Так пусть засунут слова утешения себе в задницу. Девушка не нуждается в них. - Мне жаль, Гермиона, - тихо произнес Северус, пытаясь погладить девушку по руке, но она отодвинулась, не позволяя дотронуться до себя. - Так почему же вы не спасли меня, - сиплым голосом поинтересовалась девушка, - если вам так жаль меня? Или вы только могли сидеть и жалеть, что я такая бедная и несчастная умудрилась попасть в лапы Темного Лорда? О, наверное, вы много времени провели за этим занятием. Сидели в своем кабинете, попивая чаек и муштруя преподавателей, а сами думали, как же вам жаль меня? А знаете, что в это время делала я? Знаете? - Нет, - покачал головой Снейп, продолжая смотреть на Гермиону дамблдоровским взглядом. Как часто она видела его, но только сейчас поняла, насколько он ей ненавистен. - Но если вы расскажете мне... - Не расскажу, - помотала головой девушка, - все самое худшее вы и так знаете, а мои внутренние терзания оставьте мне. Раньше они вас не трогали, так что не делайте вид, что вам есть хоть какое-то дело до них. - Что я могу для вас сделать? - тихо спросил профессор, сжимая пальцы в замок. Но Гермиона промолчала, отвернувшись к стене и показывая, что больше не желает разговаривать. Послышался скрип стула, когда Снейп поднялся на ноги и проследовал к двери: - Ваши друзья беспокоятся о вас, - тихо произнес он и взялся за бронзовую ручку, - все три дня они дежурили возле вашей спальни, не давая мне и мадам Помфри покоя. Не будьте слишком жестоки к ним, когда встретитесь. Поттер и Уизли очень переживали за вас все это время. - Не рассказывайте им ничего, - наконец, выпалила Гермиона, продолжая пялиться в стену. - Вы должны мне, профессор. Поклянитесь, что это останется между нами. - Что именно? - Вы знаете, не заставляйте меня говорить об этом вслух. Никто не должен знать. Ни одна живая душа. Пообещайте, что все это останется между нами. - Я не могу вам этого обещать, - так же тихо ответил Снейп, сжимая ручку с такой силой, что костяшки побелели. - Рано или поздно, но их хватятся родственники, поднимут шум. И информация дойдет до Ордена. Придется проводить расследование... - Так сделайте так, чтобы их не хватились, - жестко отчеканила Гермиона, делая попытку подняться. - Это вы сможете, верно? У вас должок передо мной, Снейп. Вы ведь не хотите оказаться на моем месте, верно? Не хотите познать всю ту боль, что довелось испытать мне? - Сделаю все, что в моих силах, - глухо произнес мужчина и вышел за дверь, оставив девушку наедине со своими мыслями и той болью, что снова возвращалась, побеждая действия лекарств. Дотянувшись рукой до стеклянного пузырька с ядовито-зеленой жидкостью, Гермиона вытащила деревянную пробку и сделала несколько глотков из горлышка. Горькая жидкость обожгла горло, заставив девушку закашляться. Вытерев губы ладонью, она откинулась на подушки и закрыла глаза. По позвоночнику побежало приятное тепло, постепенно распространяясь по всему телу. Стало так легко, что Гермионе захотелось раскинуть руки и воспарить к потолку, где бы ее ни держали оковы боли и мысли о содеянных убийствах. Теперь! Девушка открыла глаза и снова очутилась в камере для смертников, без надежды на спасение. Малфой не спал, уставившись в одну точку на потолке, откуда капала вода. Гермиона перевела взгляд на стенку, считая палочки, которые выцарапывала после каждого посещения дементоров. Их было пять. Пять дней она заперта в Азкабане, а никто из Ордена так и не соизволил навестить ее. Гермиону охватила ярость на друзей, бросивших ее на произвол судьбы. Да, какое право они имели судить ее, даже не разобравшись во всем? - Что из запасов у тебя осталось? - спросил Малфой, перевернувшись на бок и облокотившись на руку. - Почти ничего, - Гермиона пошарила рукой в поисках сумочки, - я не думала, что мы окажемся, заперты в камере, где нас не удосужатся покормить хотя бы раз в сутки. Вытащив остатки еды, она разложила их на каменном полу. Несколько сэндвичей с ростбифом и тунцом, два яблока, груша и бутылка воды - вот и весь рацион. Если после того, как они съедят это, их не начнут кормить хотя бы той дрянной пищей, что была заявлена в меню Азкабана, пленники рискуют умереть от голода. - Мы и так долго продержались, - улыбнулся краем рта слизеринец, разворачивая один из сэндвичей, - если бы не твоя заботливость, мы бы мечтали съесть друг друга. - Может, этого они и добиваются, - тихо ответила Гермиона, катая яблоко по колену, - превратить нас в животных. Говорят, что человек может протянуть без пищи тридцать дней. - Если у него при этом есть вода для питья, - прожевав, ответил Малфой, - а у нас ее нет. На той, что течет из-под крана, долго не протянешь. Смотри правде в лицо, нам и тридцати дней не протянуть. Гермиона пожала плечами, не собираясь отвечать на очевидные утверждения. Малфой хмыкнул, не встретив отпора. Он понял, что девушка смирилась со своей участью смертницы, брошенной собственными друзьями. - Выше нос, Грейнджер, - попытался приободрить Гермиону парень, - мы еще живы. И даже вполне здоровы. - Ты себя видел? - усмехнулась девушка, отрываясь от еды, - твое лицо похоже на один сплошной синяк. Они обращаются с нами, как с законченными преступниками. - Им нужны сведения... - Им нужно сломать нас, - яростно перебила Гермиона, - думаешь, сведения, как я выбралась из мэнора, так важны? Нет. Но нужен повод, чтобы пытать без зазрения совести. И когда я выберусь отсюда, убью каждого из них. Они мне ответят за каждый удар, который причинил мне боль. - Знаешь, когда ты злишься, в тебе есть что-то такое... хмм... - Устрашающее? - Сексуальное, - с ухмылкой ответил Малфой, потягиваясь и при этом не сводя с Гермионы взгляда. - Да, определенно есть, - заключил он. - Что, Малфой, долгое в