лайте вид, что вам есть хоть какое-то дело до них. - Что я могу для вас сделать? - тихо спросил профессор, сжимая пальцы в замок. Но Гермиона промолчала, отвернувшись к стене и показывая, что больше не желает разговаривать. Послышался скрип стула, когда Снейп поднялся на ноги и проследовал к двери: - Ваши друзья беспокоятся о вас, - тихо произнес он и взялся за бронзовую ручку, - все три дня они дежурили возле вашей спальни, не давая мне и мадам Помфри покоя. Не будьте слишком жестоки к ним, когда встретитесь. Поттер и Уизли очень переживали за вас все это время. - Не рассказывайте им ничего, - наконец, выпалила Гермиона, продолжая пялиться в стену. - Вы должны мне, профессор. Поклянитесь, что это останется между нами. - Что именно? - Вы знаете, не заставляйте меня говорить об этом вслух. Никто не должен знать. Ни одна живая душа. Пообещайте, что все это останется между нами. - Я не могу вам этого обещать, - так же тихо ответил Снейп, сжимая ручку с такой силой, что костяшки побелели. - Рано или поздно, но их хватятся родственники, поднимут шум. И информация дойдет до Ордена. Придется проводить расследование... - Так сделайте так, чтобы их не хватились, - жестко отчеканила Гермиона, делая попытку подняться. - Это вы сможете, верно? У вас должок передо мной, Снейп. Вы ведь не хотите оказаться на моем месте, верно? Не хотите познать всю ту боль, что довелось испытать мне? - Сделаю все, что в моих силах, - глухо произнес мужчина и вышел за дверь, оставив девушку наедине со своими мыслями и той болью, что снова возвращалась, побеждая действия лекарств. Дотянувшись рукой до стеклянного пузырька с ядовито-зеленой жидкостью, Гермиона вытащила деревянную пробку и сделала несколько глотков из горлышка. Горькая жидкость обожгла горло, заставив девушку закашляться. Вытерев губы ладонью, она откинулась на подушки и закрыла глаза. По позвоночнику побежало приятное тепло, постепенно распространяясь по всему телу. Стало так легко, что Гермионе захотелось раскинуть руки и воспарить к потолку, где бы ее ни держали оковы боли и мысли о содеянных убийствах. Теперь! Девушка открыла глаза и снова очутилась в камере для смертников, без надежды на спасение. Малфой не спал, уставившись в одну точку на потолке, откуда капала вода. Гермиона перевела взгляд на стенку, считая палочки, которые выцарапывала после каждого посещения дементоров. Их было пять. Пять дней она заперта в Азкабане, а никто из Ордена так и не соизволил навестить ее. Гермиону охватила ярость на друзей, бросивших ее на произвол судьбы. Да, какое право они имели судить ее, даже не разобравшись во всем? - Что из запасов у тебя осталось? - спросил Малфой, перевернувшись на бок и облокотившись на руку. - Почти ничего, - Гермиона пошарила рукой в поисках сумочки, - я не думала, что мы окажемся, заперты в камере, где нас не удосужатся покормить хотя бы раз в сутки. Вытащив остатки еды, она разложила их на каменном полу. Несколько сэндвичей с ростбифом и тунцом, два яблока, груша и бутылка воды - вот и весь рацион. Если после того, как они съедят это, их не начнут кормить хотя бы той дрянной пищей, что была заявлена в меню Азкабана, пленники рискуют умереть от голода. - Мы и так долго продержались, - улыбнулся краем рта слизеринец, разворачивая один из сэндвичей, - если бы не твоя заботливость, мы бы мечтали съесть друг друга. - Может, этого они и добиваются, - тихо ответила Гермиона, катая яблоко по колену, - превратить нас в животных. Говорят, что человек может протянуть без пищи тридцать дней. - Если у него при этом есть вода для питья, - прожевав, ответил Малфой, - а у нас ее нет. На той, что течет из-под крана, долго не протянешь. Смотри правде в лицо, нам и тридцати дней не протянуть. Гермиона пожала плечами, не собираясь отвечать на очевидные утверждения. Малфой хмыкнул, не встретив отпора. Он понял, что девушка смирилась со своей участью смертницы, брошенной собственными друзьями. - Выше нос, Грейнджер, - попытался приободрить Гермиону парень, - мы еще живы. И даже вполне здоровы. - Ты себя видел? - усмехнулась девушка, отрываясь от еды, - твое лицо похоже на один сплошной синяк. Они обращаются с нами, как с законченными преступниками. - Им нужны сведения... - Им нужно сломать нас, - яростно перебила Гермиона, - думаешь, сведения, как я выбралась из мэнора, так важны? Нет. Но нужен повод, чтобы пытать без зазрения совести. И когда я выберусь отсюда, убью каждого из них. Они мне ответят за каждый удар, который причинил мне боль. - Знаешь, когда ты злишься, в тебе есть что-то такое... хмм... - Устрашающее? - Сексуальное, - с ухмылкой ответил Малфой, потягиваясь и при этом не сводя с Гермионы взгляда. - Да, определенно есть, - заключил он. - Что, Малфой, долгое воздержание дает о себе знать? - захохотала девушка, переползая поближе к решетке. - А, помнится, надо мной издевался по этому поводу. - Меня уже давно мучает один вопрос, - игнорируя веселье девушки, начал Малфой, но Гермиона его перебила, продолжая хохотать: - А я думала, тебя нечто другое мучает. - Грейнджер, твою мать, - прорычал он, бросившись к решетке. Поймал девушку за руку и притянул к себе, буквально впечатывая ее в решетку. - Тебе весело, я посмотрю. Может, ты так хочешь облегчить мои страдания? Совершишь акт доброй воли. Ты ведь любишь помогать заблудшим Пожирателям Смерти, так не откажи мне в этой небольшой потребности. Вместо ответа она протянула свободную руку и схватила парня за ворот рубашки. Теперь их тела разделяла только решетка, казавшаяся досадной помехой. Проведя ладонью по заросшей щетиной щеке, Гермиона дотронулась пальцами до синяка на скуле, провела дорожку до губ, очерчивая их контур. - Играешь с огнем, Грейнджер, - улыбнувшись уголками губ, произнес Малфой и попытался схватить ее зубами за пальцы, но она вовремя отдернула руку. Не растерявшись, он схватил ее за голову, ловко просунув руки сквозь прутья, разделяющие их. Кровь застучала в висках, и тягучая дымка заволокла сознание. Больше сдерживаться не было сил, и Малфой осторожно прикоснулся своими губами к таким мягким и манящим губам Гермионы, мгновение, и их языки сплелись в бешеном танце. Ударяясь скулами о решетку, они пытались безудержно насладиться этим запретным поцелуем, этой запретной страстью, дыханием друг друга. Когда не хватало кислорода, они отрывались друг от друга на секунду, вдыхали и снова упивались своей страстью. Она притягивала его к себе за рубашку, ткань которой мялась под ее пальцами. Стало жарко, и они уже стояли на коленях перед разделительной решеткой. Гермиона была без толстовки, которую Малфой в порыве стянул с девушки и отбросил в дальний угол камеры. В джинсах и майке она была такая притягательная, грязная, от возбуждения ее соски напряглись, и тело стало податливым в руках блондина. Рубашка Драко была расстегнута, и Гермиона могла дотронуться до каждого шрама на его теле. Ей хотелось поцеловать каждый из них, изучить его тело. Еще ни один мужчина не вызывал в ней такого безудержного желания, что хотелось отдать все на свете за возможность прикоснуться к нему. Возбуждение нарастало с такой силой, что от их горячего дыхания стены камер покрылись испариной, а не будь решетки, то эти двое уже оказались бы в весьма интересном и недвусмысленном положении. - Стой... Драко. Хотя у тебя и так стоит... - вроде пошутила и раскраснелась Грейнджер. - Ты чувствуешь? В камере стало холодно и темно. Дементоры. Возбуждение быстро испарилось, как и счастье от наслаждения, испытанного секунду назад. - Гермиона, держи меня за руку, - приказал Малфой, и они, что есть силы, вцепились друг в друга, согревая своим теплом. Гермиона снова переживала поцелуи, которые имели место быть совсем недавно, и чувствовала, что страх отступает. Она была уверена, что Драко думает о том же. Они стояли, прижавшись друг к другу, чувствуя, что вместе могут победить кого угодно. И эта уверенность, исходившая от них, отпугнула дементоров, тянувших к ним свои склизкие руки, покрытые струпьями. Свет перестал мигать, температура нормализовались, а парень и девушка продолжали стоять, держась за руки. Они уже не испытывали потребность срывать друг с друга одежду, чтобы удовлетворить животную страсть. Момент был упущен. Гермиона первая разорвала телесный контакт, отойдя от Малфоя на несколько шагов вглубь камеры. Сейчас девушка полностью контролировала себя, но боялась, что если эмоции снова нахлынут, она не сдержится и продолжит. И неизвестно, чем все это закончится. Как оказалось, на слизеринца в этом деле тоже положиться нельзя. Его не отталкивали мысли даже о ее грязной крови. Все-таки долгое воздержание плохо на них влияло. Вытащив из кармана железный гвоздь, Гермиона провела им по стене. Еще одна палочка. Шестой день начался. - Ты хотел у меня что-то спросить? - возобновила разговор Грейнджер, забираясь с ногами на лежак и обнимая колени руками. - Да, хотел, - согласился Малфой, устраиваясь в своем углу. Они вели себя так, словно ничего не было. Как будто это не они только что пытались заняться сексом через железную решетку. - Снейп. Он ведь всегда был на стороне Темного Лорда. Что заставило его пойти на предательство? Я много думал, но так и не нашел разумного объяснения. - Не знаешь, да? - краем губ улыбнулась Гермиона. - И никогда не догадаешься, что именно послужило сигналом к предательству. Потому что на великого и ужасного зельевара это так не похоже. А во всем виновата женщина. - Шутишь? -