Глава 4
Патрулируя район в восточной части Лондона, Гермиона и Рон, которые были сегодня напарниками, неловко молчали. Прошло уже более трех часов с тех пор, как они заступили на ночное дежурство, но ничего подозрительного не происходило. Бывать в Ист-Энде Гермиона не любила, а район, в котором они оказались, вообще относился к одним из криминальных. Конечно, магловских бандитов она не боялась, но встретиться хоть с одним из них не горела желанием. Перейдя с одной улицы на другую, ребята осмотрелись по сторонам и продолжили путь, стараясь держаться подальше от фонарей, которых, к счастью, было не так много, как, например, в западной части, где проживали в основном богачи. - Тебе давно стоило вернуться в команду, - прервал молчание Рон, стараясь держаться ближе к девушке, чем нужно. Он всегда ощущал потребность защищать её, но с тех пор, как она вернулась из поместья Малфоев, старался быть рядом. Но чем настойчивее был парень, тем больше отдалялась от него Гермиона. А в один прекрасный день и вовсе поставила точку в их отношениях, сказав, что ей сейчас не до этого. После возвращения из плена его подруга сильно изменилась. Стала более замкнутой и неразговорчивой. Перестала выходить их комнаты и общаться с людьми. Воздвигнув вокруг себя бетонную стену, она отдалилась от друзей. Даже книги перестали приносить какое-либо удовлетворение. - Ты так считаешь? - на мгновение парню показалось, что она улыбнулась, но это оказалось лишь игрой света. Он уже много месяцев не видел, чтобы Гермиона улыбалась. - Ты ещё сомневаешься? - полушутливым тоном поинтересовался Рон, стараясь хоть немного развеять напряжение между ними, но Гермиона и бровью не повела, чтобы принять его игру. В её жизни больше не было места веселью, она всегда оставалась печальной и серьёзной. - Нет. На этом беседа была завершена. Гермиона слегка повела плечами, показывая, что близкое присутствие парня ей неприятно, и сделала пару шагов в сторону. До конца дежурства оставалось всего пару часов, и Гермиона хотела провести их в тишине. Узнав, что в напарники ей достался Рон, она несколько расстроилась, зная, что он до сих пор питает к ней нежные чувства и надеется вернуть их отношения на прежний уровень. А этого ей хотелось меньше всего. Не потому, что Рон был плохим парнем, нет, скорее наоборот. На него всегда можно положиться, и он поможет, не смотря ни на что. Уизли добрый и милый парень, заслуживающий девушку, которая будет любить его и ценить. Этого Гермиона ему дать не могла. Восемь месяцев назад её жизнь разделилась на «до» и «после». И если раньше любовь к Рону преобладала в ней, делая её счастливой даже в это смутное время, то теперь она не испытывала никаких чувств. Ни любви, ни радости, ничего. Она была пуста, как выпитый сосуд. И выпили её те, кого она ненавидела больше всего на свете. Отпустить девушку одну Гарри не мог, поэтому выбор был очень скромен: или идти с Роном, или остаться дома. Разумеется, она выбрала первый вариант. И сейчас патрулирование пустых улиц снова навевало мучительные воспоминания. Иногда Гермионе хотелось, чтобы кто-нибудь применил к ней Обливиэйт, заставив забыть все, что она пережила. Пусть лучше исчезнет добрая часть воспоминаний, но тогда девушка сможет вдохнуть свободнее. Перестанет просыпаться от кошмаров, мучивших её. Перестанет жить под гнётом страха. Но это было невозможно! Никто из Ордена никогда не решится воспользоваться Обливиэйтом, потому что они все ещё надеются получить ответ, как именно Гермионе удалось вырваться из поместья Малфоев. Это знание необходимо им, как воздух. Все верили, что когда тайна откроется им, то проникнуть в здание будет раз плюнуть. Если бы они только знали, что воспоминания, прежде находившиеся где-то на задворках сознания и мучившие во снах, стали возвращаться, то тот час же применили легилименцию, чтобы достать их. Раздумывая над этим, Гермиона постепенно углублялась в свои мысли, чего делать не следовало. У нее всегда стояла мысленная черта, за которую заходить было опасно. Стоило сделать шаг и таящиеся в глубине воспоминания набрасывались на нее, грозя подчинить своей воле. А Гермионе зачастую не доставало сил бороться с ними. И вот теперь она снова смотрела на себя, съёжившуюся в тёмном подвале и ожидающую своей участи. И эта часть её сознания была сейчас гораздо сильнее разумных доводов, что лучше от этого не будет. Перед глазами все вертелось, словно Гермиона находилась в Омуте памяти, вот только он у нее был персональный. Прежде! Гермиона снова оказалась в каменном мешке, где её заперли. Здесь было темно и сыро, оставалось надеяться, что грызуны не обитают в этом мрачном жилище. Мышей и крыс девушка не боялась, но находиться рядом с ними, мало кому доставит удовольствие. На ощупь она продвинулась к стене, пытаясь хотя бы тактильным чувством уловить размеры своей темницы. Глаза постепенно привыкали к темноте, позволяя хоть немного ориентироваться, но все равно разглядеть что-либо не представлялось возможным. На самом деле смотреть было особо не на что, ведь она была совершенно одна в камере размером примерно три на три метра. В углу небрежно валялся старый потрепанный матрац, словно в насмешку оставленный в подарок, бутыль с водой, наполненная на треть, и старая потрепанная книжка. Как будто у кого-то была возможность здесь читать. Усевшись на пол, опираясь спиной к стене, девушка обняла колени руками и положила на них голову. Её уже должны были хватиться, когда она не вернулась из патрулирования. Сколько по