единилась Тонкс. Сегодня она собиралась отправиться на ночное дежурство вместе с Перси. Обычно в полнолуние, когда у Люпина начинались волчьи превращения, она оставалась с мужем, но в последнее время их отношения переживали некоторый кризис. Сначала девушки работали в полной тишине, а затем волшебница произнесла, вытирая мокрые руки о полотенце: - Не сердись на Джинни, она сама не понимает, что говорит. - Нет, все она прекрасно понимает, - покачала головой Гермиона, отходя от раковины, где Кикимер чистил кастрюли и сковородки. «Какая ирония судьбы, - подумала она с мрачной усмешкой, - Малфои не могли больше позволить себе домовика, зато грязнокровка и предатели крови отлично использовали труд Кикимера. Рон сказал бы, что справедливость есть на свете». - Мы все на взводе, - пыталась оправдать младшую Уизли Нимфадора, отходя вместе с Гермионой в самый угол кухни, чтобы их не могли подслушать. - Сама понимаешь. - Нет, я не понимаю, - с небывалым спокойствием произнесла Гермиона, - Джинни не пять лет, чтобы не уметь отвечать за свои слова и поступки. Уж не знаю, что ударило ей в голову, раз она начала подозревать меня во всех грехах, но закрывать глаза и дружелюбно улыбаться не стану. А тебе самой не надоело вечно выступать в роли миротворца, со своей жизнью бы разобралась? - заметив, как изменилось лицо женщины, Гермиона осеклась, понимая, что сказала лишнего. - Тонкс, прости, я не это имела в виду. Извини, пожалуйста. - Да, нет ничего, - тихо ответила Нимфадора, отворачиваясь, - ты права. Лезу в чужие отношения, хотя у самой все разваливается. Кто я такая, чтобы давать советы? И она отошла от девушки, заметившей, как волосы Нимфадоры, которые прежде были светлого орехового оттенка, стремительно потемнели. «Молодец, Гермиона, - ненавидя себя за сорвавшиеся с губ слова, подумала Грейнджер, - теперь ты обидела одну из тех, кто тебе до сих пор верил и помогал справиться с душевной болью. Ты просто идиотка». - Что случилось? - на выходе из кухни Гермиона столкнулась с Гарри, который обеспокоенно смотрел на подругу. - Тонкс ушла подавленная, сказала, что сегодня на дежурство не выйдет. Хочет поговорить с Римусом. Вы поссорились? - Гарри, я не хотела её обидеть, - прошептала девушка, - правда. Наговорила ей чёрт знает чего. Не знаю, что на меня нашло. Парень обнял подругу за плечи, они прошли по коридору и вышли на крыльцо. Сев на верхнюю ступеньку, Поттер приглашающе похлопал по ней, и Гермиона опустилась рядом с ним. Было уже темно. Улицу освещали лишь фонари да полная луна, висевшая на небосводе так низко, что хотелось протянуть руку и дотронуться до нее. Они просидели в тишине некоторое время, не желая тратить его на пустую болтовню. Но потом девушка повернулась к другу, собираясь спросить о том, что мучило её весь вечер: - Рон сказал мне, что вы встретили Малфоя. Это правда? - Он был один, - ответил Гарри с улыбкой, - а сейчас Пожиратели редко ходят поодиночке. Это был шанс схватить его и допросить. Жаль не удалось. Он трансгрессировал. - А что если бы он патрулировал не один, а с кем-то? Они могли разделиться, вы об этом не подумали? Гарри, неужели нужно было лезть на рожон только потому, что числовое превосходство на вашей стороне? - Это ведь всего лишь Малфой, - пожал плечами Поттер, не понимая, почему подруга так разбушевалась. Уж со слизеринцем они как-нибудь бы справились, тем более что Рону удалось его ранить. - Мы даже не пострадали, если не считать пары царапин. Зато ему досталось. Гермиона хотела ещё что-то сказать, но вдруг поняла, что своими вопросами может вызвать подозрения. Малфой никогда не вызывал сочувствия, а теперь считался злейшим врагом. Уж слишком свежи в памяти Гарри и Рона остались воспоминания о школьных днях, где Малфой не упускал возможности поиздеваться над друзьями. А теперь ко всему этому прибавились слухи об убийствах, совершенных Драко. Среди погибших были друзья и родственники членов Ордена. И уж они бы постарались отомстить убийце, как следует. Раньше Гермиона была бы полностью согласна с ребятами, но теперь категорически не принимала их методов. Малфой уже давно перестал быть врагом в глазах Гермионы, а в последние дни между ними сложились приятельские отношения. Если их можно было так назвать. - Хорошо, что вы не пострадали, - наконец, произнесла девушка, понимая, что от нее ждут ответа. - Но в следующий раз оставьте это дело кому-нибудь другому. - Как скажешь, кэп, - отсалютовал невидимой шляпой Гарри, обнимая подругу за плечи. - Вот только давай без сарказма, - ткнула друга в бок Гермиона. Она была недовольна, что её друзья напали на Малфоя. Они думали, что возможно ранили его, но ведь девушка своими руками обрабатывала ранение, не позволяя Малфою истечь кровью. Если об этом кто-нибудь узнает, её тут же сочтут предательницей и отправят в Азкабан до выяснения обстоятельств. А, может, будут пытать, чтобы выведать все тайны, которые она скрывает. И даже Гарри не сможет спасти свою подругу. Они снова замолчали, каждый уйдя в свои мысли, а затем Гарри зевнул и посмотрел на часы, некогда принадлежащие Фабиану Пруэтту. - Пора ложиться спать, засиделись мы с тобой. Нужно набраться сил, завтра нас ждёт трудный день. Гермиона кивнула и поднялась на ноги, отряхивая джинсы от налипшей на них грязи. Она умудрилась сесть не на самое чистое место на ступени. Теперь придётся бросить их в стирку, а нагружать Кикимера работой основательница Г.А.В.Н.Э. не любила. Хоть Рон и утверждал, что для этого они и живут, девушке эта мысль не нравилась. Зайдя в дом, где стояла почти гробовая тишина, поднялись по лестнице и остановились на втором этаже, который занимали Гарри, Рон, Джинни, Перси и Близнецы Уизли. Гермиона жила двумя этажами выше. Пожелав друг другу спокойной ночи, они распрощались. Оказавшись в своей спальне, девушка глубоко вздохнула, а затем взяла пижаму, туалетные принадлежности и направилась в душ. Ей хотелось смыть с себя грязь, но, к несчастью, душу мочалкой не потрёшь. Вернувшись из ванной, она закуталась в одеяло и стала смотреть в окно. В небе висела полная луна, как и в ту ночь, когда она свалилась с дерева под ноги Пожирателям. Теперь каждый месяц она напоминала девушке, что ей пришлось пережить. А Гермиона испытывала какое-то странное удовлетворение оттого, что все это причиняет ей душевную боль. Каждое полнолуние девушка проводила возле окна, посвящая ночь мрачным воспоминаниям. Это было единственное время, когда она самостоятельно вызывала в голове образы тех дней, пытаясь вспомнить все то, что видела только во снах. Ей казалось, что стоит потянуть за нужную нить, как память выдаст все недостающие детали. Только вспомнив, Гермиона сможет вернуться к нормальной жизни. Туда, где больше не будет места кошмарам. И вот теперь луна убаюкивала её, погружая в своего вида транс, который нельзя было контролировать. И Гермиона проваливалась все глубже, приближаясь к точке невозврата. Прежде! Когда дверь с лязгом приоткрылась, впустив внутрь свет, Гермиона прищурилась, потому что привыкшие к темноте глаза болезненно восприняли перемену. Она сидела на полу возле самой двери, прижав колени к груди. На грязном лице появились дорожки от слез, пролитых за несколько часов, проведённых в одиночестве. - Пора? - тихо спросила она у Малфоя, стоявшего перед ней с палочкой наготове. Подумав немного, он убрал её в карман и протянул девушке руку, помогая подняться. - Почему ты босиком? - вдруг спросил парень, смотря на босые ноги Гермионы. Удивительно, но ногти на её пальчиках были покрыты ярко-зелёным лаком, хотя на руках не было и намёка на маникюр. Он всегда думал, что грязнокровка и понятия не имеет, что это такое. В школьные годы её руки всегда были покрыты пятнами от чернил. - Вторую потеряла, - указывая куда-то в темноту, ответила девушка. - Ладно, веди к Хозяину, пока он терпение не потерял. Пропустив Гермиону вперёд, Драко пошёл следом, обдумывая, как она умудрилась во все это вляпаться. Он и сам не понимал, что заставляет его беспокоиться о бывшей однокурснице, доставлявшей в прошлом немало проблем. Малфой презирал её за происхождение, за дружбу с чёртовым Поттером, за любовь к неряхе Уизли. Она всегда была слишком правильной и рассудительной. Чересчур умной, во многом превосходящей его. Он ненавидел Грейнджер за то, что она всегда останавливала своих дружков, когда Драко вызывал их на конфликт. «Он этого не стоит, не обращайте внимания, - шептала Грейнджер, спокойно взирая на него снизу вверх». Как же Малфоя бесило это её спокойствие. Он оскорблял её, она задирала нос, показывая, что слова не достигли цели, не вывели из равновесия. И вскоре ему надоело цепляться к ней. Малфой делал это скорее для поддержания формы, на деле удовольствия от оскорблений уже не было. Гермиона всегда всё портила. И вот сейчас она шла впереди, босая, задрав нос вверх, словно он вёл её на приём к королеве, а не к Волан-де-Морту, который, несомненно, начнёт пытать её. Даже сейчас девушка не испытывала и тени страха перед тем, что ждёт её впереди. И он завидовал ей. Завидовал выдержке и воле, не позволившей Гермионе впасть в отчаяние. Любой другой на её месте уже бился бы в истерике, но в её глазах была только непоколебимость. Пусть её ждёт смерть, но молить о пощаде она не станет. Открыв дверь в гостиную, которая была совершенно пуста, если не считать Тёмного Лорда и его верной Беллатрисы Лестрейндж, Драко впустил девушку, собираясь побыть снаружи,