ого шанса на атаку она, как и следовало ожидать, не получила. Палочка вылетела из руки и оказалась у Волан-де-Морта, который наблюдал за девушкой с каким-то садистским удовлетворением. Остальные взирали на Гермиону с какой-то смесью ужаса, недоверия и восхищения. Мало кто решился бы ринуться в рукопашную с Беллатрисой. А потом еще и попытаться убить. Сегодня они получили свою порцию хлеба и зрелищ. И теперь ждали следующего спектакля с участием обезумевшей грязнокровки. - Уведите ее, - приказал Лорд, не обращая внимания на верещание Беллы, на лице которой появилось четыре длинные царапины. - Надеюсь, у тебя будет заражение крови, - мстительно добавила Гермиона, когда Долохов и Эйвери толкали ее к дверям. От Круциатуса ее спасло только то, что она оказалась в коридоре, прикрытая спинами Пожирателей, которые сами того не желая, стали эдакой защитой для пленницы. - Я убью ее, - продолжала бушевать Белла. Ее было слышно даже на лестнице. - А ты та еще штучка, Грейнджер, - насмешливо заметил Долохов. - Могу автограф дать, будешь потом потомкам показывать, - процедила Гермиона, дрожа от ярости. Эйвери хмыкнул, но ничего не сказал, переглянувшись с Антонином. Открыв дверь, он втолкнул пленницу в темницу и запер дверь. - Она сошла с ума, - услышала Грейнджер голос Долохова. - Видел, как крышу сорвало? Хуже грязнокровки может быть только сумасшедшая буйная грязнокровка. Не понимаю, почему ее просто не убить. Даже такая она продолжает играть по своим правилам. ОН совершает ту же ошибку, что и с Поттером. Что за детское развлечение играть со своим врагом? Неужели нельзя обойтись без всего этого? - Ты осуждаешь ЕГО действия? - переспросил Эйвери. - Нет, - голос Долохова звучал довольно испуганно, он понял, что только что сказал вслух то, о чем не следовало даже думать. - Конечно, нет. - Надеюсь, так оно и есть, Антонин, - сухо произнес Эйвери. Голоса стихли, больше ничего нельзя было услышать. Прислонившись к каменной стене, Гермиона закрыла глаза. Ее отец мертв. Мать - тоже. Они нашли ее родителей и убили их. Она на очереди. Как ни странно, но Гермиона не чувствовала своей вины по поводу убийства Джастина, в душе была огромная пустая дыра. Она должна была корить себя, ненавидеть, но на это не осталось чувств. Возможно, всему виной было безумие или безграничная боль от потери родителей, от их криков, навечно застывших в голове девушки свинцовыми пулями, которые всегда будут разрывать изнутри черепную коробку. А возможно, она сходила с ума и считала, что Джастин легко отделался. Он умер быстро, без пыток, и ему сейчас в том мире хорошо и спокойно. И тут девушка поймала себя на мысли, что действительно стоит на грани сумасшествия, слезы брызнули из глаз, и она закричала. Закричала, как раненная касатка, выброшенная на берег, как раненная волчица. Она била своими маленькими кулачками в каменные стены ее темницы, раздирая их в кровь. Смерть родителей стала той самой точкой невозврата, откуда никогда не выбраться. И тут сквозь слезы она начала смеяться. Сейчас она чувствовала себя второй Беллатрисой Лестрейндж. Вспомнив о Пожирательнице с расцарапанным в кровь лицом, девушка засмеялась еще громче. Теперь! - Я сказал что-то смешное? - спросил Малфой, вытаскивая Гермиону из воспоминаний. - Я просто вспомнила, - тихо ответила она, - вспомнила, как Лестрейндж убила моих родителей. Глаза Драко потускнели: - Я тоже помню этот день, - кивнул парень, - ты была на грани безумия, когда я принес тебе поесть. - Да, - согласно кивнула Гермиона, - мне кажется, я до сих пор не могу вернуться в свое нормальное состояние. Кто бы мог подумать, что я выживу? - Ты ведь безбашенная гриффиндорка, - заметил Малфой, глядя ей в глаза. Гермиона снова почувствовала себя не в своей тарелке. Она не понимала, почему по телу бегут мурашки от одного только взгляда Драко. И ей это не нравилось. Или... все-таки нравилось? - Ты говоришь, будто быть гриффиндорцем - плохо? - Плохо быть безбашенным, - фыркнул он со смешком. - Имей ты голову на плечах и думай хоть иногда о последствиях, не попадала бы в нелепые и опасные ситуации. Может, слизеринцев и считают ужасными злодеями, но мы сначала тысячу раз подумаем, а потом уже сделаем. И да, быть гриффиндорцем - плохо! - Знаешь, быть слизеринцем не лучше, - парировала Гермиона, - а уж самодовольным, наглым, заносчивым Малфоем тем более. - Что ты имеешь против самодовольства, наглости и заносчивости? - воскликнул парень, - это мои самые лучшие качества, гораздо лучше необдуманной смелости. Куда привела тебя твоя смелость!? Ответь мне? - Зато твоя трусость привела тебя сюда, Малфой! В эту дыру, из которой ты не высовываешь своего носа. - В точку! - щелкнул пальцами Малфой, перегнувшись через стол. - Только заметь, в отличие от тебя меня не схватили и не посадили за решетку. Во мне нет тех качеств, которые ты так ценишь в своем ненаглядном Поттере. Мою душу тебе не спасти. - Каждый заслуживает второй шанс. - Очнись, Грейнджер, - он помахал ладонью перед глазами девушки, - о каком шансе ты говоришь? Давай ты не будешь включать любимую Дамблдоровскую пластинку про любовь, которая спасет этот мир. Его она не спасла. И никого не спасет. - Ошибаешься! - девушка сверкнула глазами. - Включи свои мозги и хваленую логику. Этот мир уже ничего не спасет. По крайней мере, это не будут сказки о любви. - Хорошо, ладно, - она сделала глубокий вдох, задержала дыхание, а затем выдохнула. - Ты делаешь все, чтобы доказать, что ты на самом деле тот еще говнюк, каким я всегда тебя знала. Говоришь, что спас меня только потому, что живая я полезней, чем мертвая. И однажды ты предъявишь счет. Хорошо, пусть так. Но ты ведь не убил Дамблдора. Не смог. Но ведь это не потому, что ты трус. - Я убивал маглов, Грейнджер, - голос звучал глухо, словно он ненавидел себя за это. - Целые семьи. У них были маленькие дети, которые плакали и цеплялись ручонками за материнскую юбку. А их матери умоляли меня пощадить их. Они стояли на коленях со слезами на глазах. И я их убил. Всех до одного. Ты все еще считаешь меня хорошим? - Побывав в шкуре убийцы, я поняла для себя одну вещь: убивать не так уж сложно, как оказалось. Труднее остаться собой после убийства, не потерять ту грань, когда еще остаешься человеком. - Мне кажется, или ты пытаешься оправдать любые мои слова и действия? Или ты пытаешься оправдать и себя? Гермиону будто ударило молнией, настолько больно слова Драко поразили ее в самую глубину сердца. - Тебе кажется, - грубо ответила Гермиона, - да, я не считаю тебя монстром, каким ты хочешь казаться. Я просто поняла одну вещь: иногда, обстоятельства могут быть сильнее нас. И твоя семья - твое обстоятельство. Тебе навязали стандарты, которые не ценятся в нормальном обществе. Быть чистокровным в десятом поколении еще не все. Нужно быть настоящим, а не прятаться под маской высокомерия и наглости. Подумай над этим. - с этими словами девушка встала на ноги и направилась к выходу. - Ты совершаешь ошибку, если так думаешь, Грейнджер, - произнес он ей вслед. - Это ты совершишь ошибку, если продолжишь так жить, - парировала Гермиона, закрывая за собой дверь.