и в кандалы и под присмотром Кингсли и Люпина сопроводили обратно в тюрьму для волшебников. Друзья Гермионы остались снаружи, им не позволили пойти дальше. Пройдя коридор для свиданий заключенных с родственниками, они углублялись все глубже, приближаясь к лестнице, ведущей на нижний уровень Азкабана. Чем дальше волшебники шли, тем мрачнее и холоднее становилось. Гермиона уже и не пыталась ничего сказать, после того, как ее ударил один из надзирателей. Драко досталось больше, чем ей, девушка наблюдала, как он идет впереди, гордо задрав голову, словно ничего и не было. Кингсли и Люпин сильно отстали, тихо переговариваясь между собой. Гермионе даже показалось, что они спорят, но волшебники находились слишком далеко, чтобы хоть что-то можно было расслышать. Девушка до последнего надеялась, что они подойдут к ней и скажут, что все это лишь недоразумение и нужно возвращаться в штаб, но надежды не оправдались. Открыв одну из камер, надзиратели втолкнули в нее гриффиндорку, и отошли на пару шагов в сторону, любуясь на заключенную. Малфой оказался по соседству, глядя на девушку таким взглядом, который говорил: «А я тебя предупреждал». И ведь был прав, все оказалось намного хуже, чем только могла себе представить Гермиона. Даже в самых плохих мыслях она и подумать не могла, что друзья отправят ее в Азкабан. - Гермиона Джин Грейнджер, - встал напротив девушки Кингсли Бруствер, - вы обвиняетесь в измене Ордену, помощи Пожирателю смерти Драко Люциусу Малфою и передаче секретных сведений Тому-Кого-Нельзя-Называть. Вас будут судить, так что привыкайте к камере, скоро она навсегда станет вашим домом. И развернувшись, он направился к выходу из этого ужасного места. - Мне очень жаль, Гермиона, - тихо пробормотал Люпин, - я до последнего верил в твою невиновность. - Римус, - голос девушки запнулся, - поверьте, я не передавала никаких сведений Темному Лорду, - она вцепилась в прутья решетки так, что побелели костяшки пальцев. - Пожалуйста, скажите Гарри, что мне нужно с ним поговорить. - Сделаю все, что в моих силах, - дотронувшись до руки гриффиндорки, пообещал Римус. И быстрым шагом последовал за Кингсли, за ним ушли и тюремные надзиратели. Тяжело вздохнув, Гермиона обернулась и посмотрела на место, где ей предстояло провести некоторое время своей жизни. Снова она оказалась взаперти, не зная, что ждет впереди. - Ну, что, Грейнджер, располагайся с комфортом, - подал голос Малфой, устроившись в углу камеры на тонком одеяльце. - Твое самопожертвование восхищает, но вот план оказался провальным. - Мог придумать лучше? - огрызнулась девушка, не смотря на него, - ладно, не благодари. - Благодарить? - переспросил он со смешком, - надеюсь, ты шутишь? - Ты просто сволочь, Малфой, - выдохнула гриффиндорка, понимая, что споры ни к чему не приведут. А чего она, собственно, ждала? - А ты идиотка, Грейнджер, - устало откликнулся парень, закрыв глаза, - меня так еще никто никогда не спасал. Я начинаю сомневаться в твоих хваленых мозгах. Если в этой попытке заключалось твое тайное желание провести остаток жизни в моей компании, могла бы просто попросить об этом. - И что ты бы выполнил мою просьбу? - с сарказмом поинтересовалась Гермиона, - мы бы сбежали вдвоем и тайно обвенчались бы где-нибудь в Австрии. А потом лет через десять, когда война закончится, объявимся и покаемся. И нас тут же простят и примут обратно. - Еще пара твоих шуток, Грейнджер, и я запрошу смертную казнь досрочно, - парировал Малфой. На этом их разговор закончился. Каждый ушел в свои мысли, надеясь хотя бы предугадать, что ждет их впереди. Малфой закрыл глаза и постарался отвлечься от того, что в какой-то мере он был рад появившейся компании. Парень никогда бы не признался в этом Гермионе, но она действительно много для него значила. Он вспомнил тот день, когда маленькая девочка в школьной мантии с копной каштановых волос ворвалась в его купе и спросила, не видел ли он жабу. Как будто ему больше делать было нечего, как следить за чьими-то домашними животными. Они не знали, что через несколько часов Распределяющая Шляпа распределит их по разным факультетам. Она и не догадывалась, что разговаривает со слизеринцем до мозга костей, а он и предположить не мог, что эта девочка совершенно из чуждого ему мира, и это навсегда встанет между ними стеной непреодолимой вражды. Глаза девушки осматривали маленькую камеру. Размером она была меньше, чем ее прежняя темница в Малфой-мэноре. И присутствовал свет, тусклый, но все же. И тут гриффиндорка была не одна. У нее была компания. Конечно, Гермиона понимала, что Малфой злится на нее из-за того, что она оказалась причиной его перевода в другую камеру. Девушка знала, что те условия, в которых он находился ранее, значительно отличались от нынешних. О нижних уровнях Азкабана ходили страшные легенды, которые передавались из уст в уста школьниками, собиравшимися по ночам у камина. Попасть сюда, значило испытать на себе все муки ада, которые обошли стороной даже в плену у Лорда. Поджав под себя ноги, Гермиона повернула голову, уставившись на Малфоя, который, казалось, спал, облокотившись о холодную каменную стену. Или он так искусно притворялся беззаботным парнем, которому плевать на все, или ему действительно было все равно, что ждет через несколько часов. Проведя так много дней в заточении у Волан-де-Морта, гриффиндорка научилась абстрагироваться от внешнего мира, перестала ждать, что однажды ее спасут. Все чего она ждала - смерти. Но она выжила и вернулась к друзьям. А теперь ее обвиняют в предательстве только потому, что она хотела вызволить Малфоя из Азкабана. Сидя в холодной камере, Гермиона жалела, что не открылась Гарри раньше, не рассказала ему того, что он так хотел знать. А теперь из-за страха быть непонятой, она, возможно, никогда не сможет объясниться. И это угнетало. Время текло очень медленно, словно его заколдовали, чтобы как следует помучить заключенных. Когда Гермиона пришла навестить Малфоя, было всего три часа дня, с тех пор прошло не более четырех часов, хотя девушка ни в чем не была уверена. Как долго Орден планирует держать ее здесь? И что будет, когда суд признает Гермиону виновной в измене? Они убьют ее или заставят провести остаток дней в этой тюремной камере? И она даже не знала, что хуже. - Вот черт! - выругалась Грейнджер, с чувством ударив кулаком по каменному полу. - Жизнь совершенно меня не учит. - Лучше понять это поздно, чем никогда, - отозвался слизеринец, не открывая глаз, - но послушай ты меня, не пришлось бы осознавать это в темной и мрачной темнице. - Как думаешь, что они сделают с нами? - Меня убьют, - пожал плечами Малфой, - а тебя со временем простят. Ты лучшая подруга Поттера, столько лет верно следовавшая за ним по пятам. Он не сможет убить тебя или оставить здесь навечно. Рано или поздно, но прибежит за тобой. - И почему в твоих словах я не слышу ни капли уверенности? - спросила Гермиона, - а потому, что ты сам не веришь в то, что говоришь. И ты знаешь, что они не придут, потому что однажды уже бросили умирать. Но, тем не менее, пытаешься обнадежить и внушить веру в лучшее. Почему? - Как думаешь, почему люди сходят с ума, находясь здесь? - вопросом на вопрос ответил Малфой. - Почему ты сама едва не лишилась разума, проведя девять дней в плену у Волан-де-Морта? Здесь у людей нет никакой надежды на спасение. Рано или поздно все приходят к выводу, что умрут в этой чертовой клетке. Спасения нет, Грейнджер. И они постепенно гаснут. Их разум больше не хочет знать, что это навсегда. Вот тогда и наступает безумие. - Однажды ты уже не позволил мне сойти с ума, - тихо сказала Гермиона, глядя ему в глаза. - Не дал умереть, а теперь пытаешься обнадежить, что все хорошо. Еще немного и я поверю в то, что моя персона не так уж и безразлична высокомерному Драко Малфою, как он пытается всем доказать. - Поверь хоть во что-то, если это даст тебе силы выжить здесь, - ответил слизеринец, - а они тебе пригодятся. Прежде! Гермиона поняла, что наступил новый день, когда дверь снова открылась, впустив в темницу хоть немного света. Она не смотрела на посетителя ровно до того момента, пока он не окликнул ее, призывая обратить внимание. - Почему ты просто не убил меня? - тихо спросила Гермиона у Малфоя, ожидавшего ее на пороге. - Я никогда ничего у тебя не просила, неужели это так трудно? Для человека, который так сильно меня ненавидел, убийство должно быть просто актом доброй воли. - Ты просто не понимаешь, о чем просишь. - А ты понимаешь, на что меня обрекаешь своим отказом? - приблизившись к парню, она встала на цыпочки и заглянула в его глаза, ища хоть каплю понимания, но ничего не нашла. - Сколько я здесь нахожусь? - Ты прекрасно знаешь ответ, - ответил слизеринец, делая шаг назад, не в силах вынести ее близость. - Каждый день ты задаешь мне этот вопрос, а я отвечаю. - Сколько, Малфой? - Девятый день. - А мне казалось, что прошла уже целая вечность. Так долго длится этот кошмар, которому нет конца. Они не спасут меня, я давно уже поняла. Не придут, чтобы вытащить из ада. Ты оказался прав, когда сказал, что меня уже сбросили со счетов. Поэтому дай мне умереть, умоляю. - Нам пора идти, - сменил тему Малфой, поворачивая ее к лестнице, - он не любит, когда его заставляют ждать. - Никто не любит, когда его заставляют ждать, - проговорила Гермиона с горечью в голосе, понимая, что просит невозможного. Малфой никогда ее не убьет, потому что она все еще игрушка Реддла, а тот еще не наигрался. И с