ова знакомая обстановка. Гермиона вошла в комнату и остановилась посредине. Волан-де-Морт сидел напротив пленницы, смотря прямо в ее глаза. Беллатриса находилась поблизости, одарив девушку ненавистным взглядом. Гермиона обратила внимание на четыре глубокие царапины, оставшиеся от ее ногтей. Никто почему-то не потрудился избавить Пожирательницу от этого украшения. А может, сама Белла решила оставить их как напоминание о совершенном Гермионой поступке, чтобы, когда будет пытать ее, причинить как можно больше страданий. - Одинокая, обезумевшая, сломленная, - усмехнулся Лорд, глядя на пленницу своими змеиными глазами-щелками. - Как я и говорил, этот день наступил. Готова ли ты склониться передо мной? Готова признать власть и могущество, какими я обладаю в полной мере? Я победил, Грейнджер. - Вам понадобилось семь дней, разве это доказательство могущества? - ехидно спросила Гермиона, нарываясь на неприятности, - Будь вы настолько сильны, как говорите, разве не сделали бы это гораздо быстрее? А семь дней на обычную грязнокровку - не повод для самодовольных улыбок и радости. Так что рукоплесканий не будет, оркестр не заказывали. А потом пришла боль, потому что ее не могло не быть. За такие слова она заслуживала смерти. Почему-то ей не приходило в голову, что именно из-за своей непокорности, она продолжает жить. Только поэтому с ней продолжают играться, в надежде сломать. Ее гордость и желание умереть продлевали жизнь и дальнейшие страдания. А склонись она в поклоне, признай власть Волан-де-Морта, он убил бы ее в ту же секунду, потому что это значило бы, что игра окончена. Сломанные игрушки выбрасывают, как ненужный мусор, но для этого нужно быть действительно сломанной. Гермиона лежала на полу, мысленно умоляя убить ее. «Ты ведь умеешь читать мысли, - думала она, чувствуя, как внутри все разрывается от боли, - неужели не видно, что я больше не в силах терпеть эту муку? Убей же меня, хоть раз в жизни прояви милосердие». - Приведи нашу гостью, - приказал Лорд, повернувшись к Драко, а затем снова обратил свой взор на пленницу. - Вставай, грязнокровка. Но Гермиона даже не шелохнулась, продолжая смотреть в потолок безразличным взглядом. Ей было все равно, что с ней сделают. Сил сопротивляться уже не было. - Гермиона? - раздался знакомый до боли девичий голос, - Гермиона, это ты? Приподнявшись на локтях, гриффиндорка уставилась на девушку, так настойчиво взывавшую к ней, и замерла от ужаса. Перед ней стояла ее подруга детства, Кэтрин Рейнфилд, с которой были связаны самые лучшие воспоминания до поступления в Хогвартс. Девочки жили в разных районах Лондона, ходили в разные школы и имели разные увлечения. Гермиона всегда была замкнутой и одинокой. Другие дети ее не понимали и не принимали в свою компанию. С самого детства она знала, что не такая, как все. Другая. Необычная. Ее волшебные способности проявились достаточно рано, пугая сверстников, которые чувствовали, как сильно Гермиона отличается от них. Это заставило ее сторониться общения с другими детьми, боясь быть отвергнутой из-за силы, которую она не умела контролировать. Все свободное время Грейнджер проводила в компании книг, потому что книги не могли обидеть или предать. Она была умнее своих сверстников и даже ребят постарше, что стало еще одним поводом для ненависти. Так было долгое время, пока в один прекрасный день судьба не свела Гермиону с Кэтрин. В отличие от Грейнджер Кэт была веселым и непоседливым ребенком. У нее всегда было много друзей, следовавших за подругой по пятам. Девочка не испытывала недостатка в общении, всегда была на виду. Невысокая, голубоглазая. Длинные золотистые волосы заплетены в две тугие косы. Уже в детстве она была очень красивой, а в юности расцвела еще больше. Чем именно Гермиона привлекла Кэт, оставалось загадкой для многих людей. Ведь всем и каждому было ясно, что девочки разные, как небо и земля, но, тем не менее, они стали неразлучны. А потом Гермионе пришло письмо из Хогвартса, и у нее началась совершенно новая жизнь, полная опасностей, приключений и волшебства. Жизнь переменилась, став совершенно другой, нежели та, которая была прежде. Сначала ее не принимали, считая, что она пытается быть слишком умной, зачастую перегибая палку. Но потом она подружилась с Гарри и Роном, и у нее появились друзья. Настоящие лучшие друзья, которых она была лишена в детстве. С Кэтрин они виделись на летних каникулах каждый год, проводя вместе много времени. Делились тайнами, подолгу разговаривая, ночуя друг у друга. Становились старше, но всегда знали, что могут положиться друг на друга. В последний раз они виделись несколько лет назад. За день до того как Гермиона изменила память своим родителям и исчезла, отправившись в поход за крестражами, рискуя не вернуться живой. И вот теперь Кэт стояла перед ней, со страхом взирая на избитую подругу, у которой не было сил, чтобы подняться. Девушка была напугана, не понимая, почему она здесь. Когда три человека в масках ворвались в ее дом, махая палками, словно каким-то оружием и связали, она подумала, что это какой-то странный розыгрыш ко дню рождения, но теперь приходило понимание, что это не так. - Гермиона, - Кэт присела на корточки и дотронулась до плеча подруги, - я так переживала за тебя. Почему ты так внезапно исчезла, не предупредив? Ты хоть понимаешь, как напугала меня? - Прости, - прохрипела Грейнджер, не в силах вымолвить ни слова больше. - Прости меня. Гермиона прекрасно понимала, почему Кэтрин оказалась здесь. Было не ясно одно - как они нашли ее? Ладно, родители, это еще можно было понять, но Кэт.... Как они узнали? - Как мило, - прошипела Белла, нацеливая волшебную палочку на Рейнфилд, - встреча лучших подружек. Как тебе наш сюрприз, грязнокровка? Ты рада повидаться с ней? Она передаст привет твоим родителям, думаю, они будут счастливы. - Не смей, - выдохнула Гермиона, с трудом поднимаясь на ноги, - трогать мою подругу. - А то что? - фыркнула Лестрейндж, - убьешь меня? Мы это уже проходили, и до сих пор ничего путного у тебя не вышло. Я до сих пор жива, а твои дружки и родители нет. Что теперь изменится? - Что здесь, черт возьми, происходит? - задала вполне логичный для маглы вопрос Кэт, придерживая Гермиону. - Хоть кто-нибудь объяснит, зачем меня притащили сюда накануне моего дня рождения? И почему Гермиона в таком состоянии? А самое главное, что у вас за палки, которыми вы так упорно тычете в людей? Подтверждаете теорию Дарвина о том, что обезьяна стала человеком только тогда, когда взяла в руки палку? - Сейчас я тебе покажу, как обезьяна стала человеком, - отчего-то развеселившись, произнес Темный Лорд, - Круцио! Гермиона стояла и смотрела, как пытают ее подругу и понимала, что должна будет убить и ее. И лучше это сделать прямо сейчас, тогда ей не придется мучиться. В конце концов, кроме смерти Кэт ничего другого не ждет, а так Гермиона хоть немного облегчит ее страдания. - Дайте мне палочку, - тихо сказала она, даже не смотря в сторону Лорда, но знала, что будет услышана. Пытки Кэтрин тут же прекратились, все повернулись к Гермионе. Реддл пристально посмотрел на девушку, а затем кивнул Драко, и тот вложил в руку девушки палочку. Его лицо было бледным, а в глазах явно читался вопрос, уверена ли Гермиона в правильности своего поступка. Направляясь к Кэт, лежавшей на полу со слезами на глазах, в голове Грейнджер прокручивала мысль, что так будет лучше и безболезненнее для подруги. Эхом отдавался в мозгу голос Гарри: «Чтобы убить, надо желать этого, надо получать удовольствие, надо хотеть». Но как можно хотеть убить свою подругу? Никак. Грейнджер старалась не смотреть на девушку, захлебывавшуюся в рыданиях. Пыталась настроить себя. «Я хочу убить тебя, - думала Гермиона, сжимая палочку в онемевших пальцах, - я хочу убить тебя». Но как можно убить ту, кто заменил сестру? Они даже ни разу не поссорились за годы дружбы. Кэтрин была для Гермионы поддержкой и опорой. Причин для злости не было, а придумать ничего плохого не получалось. «Как же я их ненавижу, - билась в голове одна единственная мысль, - неужели нельзя просто убить меня? Зачем так мучить?» - Гермиона, - сквозь слезы прошептала Кэтрин, пытаясь подняться на ноги, - что ты хочешь сделать? - Прости меня, - ответила девушка, поднимая палочку. Мысли в голове вертелись, складываясь в одну лишь фразу: «Так будет лучше, я убью ее». Гермиона на мгновение задумалась, что она больная шизофренией, свихнувшаяся психопатка, которая убивает без разбора. Чем она лучше Беллатрисы Лестрейндж? Ничем! Такая же, как и она. Убийца! От этого откровения захотелось проблеваться. Мысли сменяли одна другую, становясь только хуже с каждым разом. Спятившая. Обезумевшая. Чудовище. Еще пять минут и она дойдет до нужной точки. Нужно только сосредоточиться, и она убьет свою лучшую подругу. Захотелось смеяться. А затем плюнуть в лицо змееподобному ублюдку, который думает, что имеет право издеваться над людьми. - Суки! Вы все проклятые мрази! - разоралась Гермиона и сплюнула на пол. - Ненавижу! - Гермиона... - от ужаса глаза Кэт расширились до размера квоффлов. Она стояла, на коленках, упираясь ладонями в пол, - что тут происходит? Мне страшно... Ответь мне, Гермиона... прошу. - Прости меня, но так будет лучше, поверь. Иначе тебя запытают до смерти, а такой судьбы своей лучшей подруге я не пожелаю, - в голове у нее снова мелькнула мысль о сумасшествии и о том, что после убийства она падет ниц перед Темным Лордом и