Глава 13
Одна из самых больших загадок жизни состоит в том, что она мчится себе дальше, несмотря на то, что твой личный мир, твоя собственная маленькая персональная вселенная искривляется, перекручивается или даже разлетается мелкими осколками. Сегодня у тебя есть родители - завтра ты сирота. Сегодня у тебя есть своё место в бытии, свой путь - завтра ты плутаешь в дебрях. А солнце всё так же встаёт по утрам, и облака плывут в небе, и люди ходят в магазины за продуктами, и шумит вода в туалетах, и поднимаются и опускаются жалюзи. Тогда ты осознаёшь, что по большей части жизнь, вернее, безжалостный механизм бытия - существует помимо тебя. Ты для него не имеешь никакого значения - что ты есть, что тебя нет. Колесо будет катиться дальше и после того, как ты сорвался с края. Ты умер - а всё останется таким же, как было до твоей смерти. (Лорен Оливер. Делириум) Азкабан не зря считался одной из самых ужасных тюрем во всем магическом измерении. Даже Нурменгард, созданный Грин-де-Вальдом, сильно уступал своему собрату, хотя стоял вторым в списке мест, куда не хотелось бы попасть. По истории, которую с упоением читала Гермиона, Азкабан стал известен волшебникам где-то с XV века, но далеко не сразу он использовался в качестве тюрьмы. До этого времени об Азкабане никто ничего не слышал, остров ни разу не наносился на географические карты, как колдунов, так и маглов. Полагают, что этот остров в Северном море, как и крепость, воздвигнутая на нём, были сотворены с помощью темной магии. А царившие на нем ужас и страх, дали жизнь не одному десятку дементоров, для которых остров был чуть ли не раем земным. Многие волшебники предлагали уничтожить крепость, но так и не пришли к общему соглашению, посему тюрьма продолжала функционировать и в наши дни. Окруженный со всех сторон океаном Азкабан представлял собой довольно-таки мрачное зрелище. Те, кто посещал тюрьму по долгу службы, старались как можно скорее закончить все дела и убраться от этого злачного места, высасывающего все положительные эмоции, после заставляя человека несколько дней страдать от головных болей и депрессивных мыслей. Драко и Гермиона находились на самом нижнем ярусе, созданном для содержания самых отъявленных мерзавцев и убийц. Иными словами, здесь содержались одни из самых страшных преступников, наказанием для которых была только смерть. Выше они никогда не поднимались, только вниз - в океан, куда стражники сбрасывали мертвые тела, привязывая к их ногам тяжелые камни. Они становились пищей для водных обитателей, которые были не прочь полакомиться тем, что осталось от бывших узников. На этаже находилась лестница, соединявшая его с верхним ярусом, но она пряталась так глубоко в нише, что не видно невооруженным взглядом. Вход в подвал закрыт каменной дверью с тяжелым замком, ключ от которого был только у начальника стражи. Стены, шершавые и неприятные на ощупь, все в капельках воды. Из-за холода и сырости воздух здесь спертый, поэтому узникам зачастую казалось, что им нечем дышать. Многие заключенные могли заснуть ночью и больше не проснуться, задыхаясь во сне. А может, этому способствовало и постоянное посещение дементоров, расследований никто не проводил. Мракоборцам было плевать, почему заключенные умирали, как мухи, особой потери никто не чувствовал. Камеры всегда были забиты под завязку, и недостатка в узниках никто не ощущал. Чтобы представить всю картину нижнего яруса, где находились Драко и Гермиона, мало просто вообразить все немыслимые ужасы Азкабана, для этого у нормального человека не хватит воображения. Девушка часто пыталась представить, что собой представляет эта крепость, слушая рассказы сначала Хагрида, а потом Сириуса, единственных людей, побывавших в Азкабане и сумевших выбраться. Но она и помыслить не могла, что однажды сама окажется здесь в качестве заключенной, где единственной надеждой была лишь мысль выбраться на свежий воздух, там нет места боли и страху. Длинный коридор разветвлялся на камеры, разделенные стеной или железной решеткой, не дававшей ни капли личного пространства от соседа. Внутри каждой камеры находились туалет и умывальник с холодной водой с едва ощутимым запахом тины и солоноватым привкусом. Лежак в углу, на котором сложены: старый продавленный матрас и пара тонких одеял, пахнувших сыростью и грязью. Окна не предусматривались, да и странно, если бы они там были. На что узникам смотреть? Особенно если учесть, что они находились ниже уровня воды. Освещением служили лишь несколько тусклых факелов, размещенных в каменных сводах стен. Единственным плюсом такого неяркого света был лишь тот факт, что можно было справлять нужду, не боясь, что сосед станет подглядывать за тобой. Но эти мелочи волновали лишь первые несколько дней, потом узники ничего не стеснялись. К чему все это, если завтра тебя не станет? Каждому заключенному полагался маленький кусочек мыла, едко пахнущий еловыми ветками, и линялое полотенце, видавшее не одно поколение узников. Кормили здесь не лучше, но это и не удивляло. Два раза в день по коридору проходил разносчик, гремя тяжелой тележкой, и раскладывал по жестяным тарелкам нечто отдаленно напоминавшее жидкую овсянку или что-то в этом роде. Пища была несоленой и прогорклой, словно повар просто забыл кастрюлю на плите, а спустя очень долгое время вспомнил, но было слишком поздно. Есть это можно было, только находясь в очень сильном состоянии голода, в любое другое время дрянная еда вряд ли полезет в глотку. Но со временем узники привыкали к скудной пище, понимая, что ничего более съедобного им не перепадет, поэтому довольствовались тем, что было. Таков порядок Азкабана, не меняющийся ни разу за время своего существования. И, видимо, никогда не изменится. Волшебников, стоявших у власти, все устраивало, а чужое мнение мало их волновало. Поэтому средневековые устои еще не скоро исчезнут из волшебного мира. Гермиона почувствовала их прежде, чем они появились в камере. Сначала пришел ледяной холод, вырывавший изо рта облачко пара и заставлявший продрогнуть до костей. Затем ужас и страх сковали и без того уже онемевшее тело. Она лежала с закрытыми глазами и молила о том, чтобы они не трогали ее. Обошли стороной. Ведь ее вины ни в чем не было. - Ты убила нас, Гермиона, - произнес Джастин в голове Гермионы. - Убила без сожаления. Признай, что тебе понравилось это. - Нет, нет, нет, - бормотала Гермиона, мотая головой из стороны в сторону, - неправда. Я не хотела. Девушка пыталась вызвать в голове какое-нибудь счастливое воспоминание, чтобы отогнать от себя дементоров, но не смогла ничего вспомнить. Вместо этого в сознании упорно стояли убитые ею же волшебники, а где-то на заднем фоне слышались предсмертные крики ее родителей. И Гермиона чувствовала, что они держат ее, словно под толщей холодной воды, не давая выплыть, вдохнуть свежего воздуха. Вместо этого был животный страх. Она боялась их и всего, что с ними связано. - Ты убила меня, - шептала Кэтрин, делая шаг вперед, - жестоко и хладнокровно. Не проявила даже тени сомнения в правильности поступка. Ты хотела убить меня. Признай же, что я права. - Ты такая же, как они, - присоединился Колин, склонив голову на бок, - ты убийца. Тебе нравится убивать. Ты бы с радостью повторила. С громким криком Гермиона открыла глаза и уставилась на темную фигуру, парившую над ней. Дементор. И он был не один. В камере еще пятеро. Все находились поблизости, заставляя пленницу содрогаться от ужаса и страха, мучивших ее. Они смотрели на Гермиону, а затем развернулись и просочились сквозь решетку в коридор. - Как ты? - спросил девушку Малфой, откидывая челку со лба. - В первый раз всегда воспри