оэтому узникам зачастую казалось, что им нечем дышать. Многие заключенные могли заснуть ночью и больше не проснуться, задыхаясь во сне. А может, этому способствовало и постоянное посещение дементоров, расследований никто не проводил. Мракоборцам было плевать, почему заключенные умирали, как мухи, особой потери никто не чувствовал. Камеры всегда были забиты под завязку, и недостатка в узниках никто не ощущал. Чтобы представить всю картину нижнего яруса, где находились Драко и Гермиона, мало просто вообразить все немыслимые ужасы Азкабана, для этого у нормального человека не хватит воображения. Девушка часто пыталась представить, что собой представляет эта крепость, слушая рассказы сначала Хагрида, а потом Сириуса, единственных людей, побывавших в Азкабане и сумевших выбраться. Но она и помыслить не могла, что однажды сама окажется здесь в качестве заключенной, где единственной надеждой была лишь мысль выбраться на свежий воздух, там нет места боли и страху. Длинный коридор разветвлялся на камеры, разделенные стеной или железной решеткой, не дававшей ни капли личного пространства от соседа. Внутри каждой камеры находились туалет и умывальник с холодной водой с едва ощутимым запахом тины и солоноватым привкусом. Лежак в углу, на котором сложены: старый продавленный матрас и пара тонких одеял, пахнувших сыростью и грязью. Окна не предусматривались, да и странно, если бы они там были. На что узникам смотреть? Особенно если учесть, что они находились ниже уровня воды. Освещением служили лишь несколько тусклых факелов, размещенных в каменных сводах стен. Единственным плюсом такого неяркого света был лишь тот факт, что можно было справлять нужду, не боясь, что сосед станет подглядывать за тобой. Но эти мелочи волновали лишь первые несколько дней, потом узники ничего не стеснялись. К чему все это, если завтра тебя не станет? Каждому заключенному полагался маленький кусочек мыла, едко пахнущий еловыми ветками, и линялое полотенце, видавшее не одно поколение узников. Кормили здесь не лучше, но это и не удивляло. Два раза в день по коридору проходил разносчик, гремя тяжелой тележкой, и раскладывал по жестяным тарелкам нечто отдаленно напоминавшее жидкую овсянку или что-то в этом роде. Пища была несоленой и прогорклой, словно повар просто забыл кастрюлю на плите, а спустя очень долгое время вспомнил, но было слишком поздно. Есть это можно было, только находясь в очень сильном состоянии голода, в любое другое время дрянная еда вряд ли полезет в глотку. Но со временем узники привыкали к скудной пище, понимая, что ничего более съедобного им не перепадет, поэтому довольствовались тем, что было. Таков порядок Азкабана, не меняющийся ни разу за время своего существования. И, видимо, никогда не изменится. Волшебников, стоявших у власти, все устраивало, а чужое мнение мало их волновало. Поэтому средневековые устои еще не скоро исчезнут из волшебного мира. Гермиона почувствовала их прежде, чем они появились в камере. Сначала пришел ледяной холод, вырывавший изо рта облачко пара и заставлявший продрогнуть до костей. Затем ужас и страх сковали и без того уже онемевшее тело. Она лежала с закрытыми глазами и молила о том, чтобы они не трогали ее. Обошли стороной. Ведь ее вины ни в чем не было. - Ты убила нас, Гермиона, - произнес Джастин в голове Гермионы. - Убила без сожаления. Признай, что тебе понравилось это. - Нет, нет, нет, - бормотала Гермиона, мотая головой из стороны в сторону, - неправда. Я не хотела. Девушка пыталась вызвать в голове какое-нибудь счастливое воспоминание, чтобы отогнать от себя дементоров, но не смогла ничего вспомнить. Вместо этого в сознании упорно стояли убитые ею же волшебники, а где-то на заднем фоне слышались предсмертные крики ее родителей. И Гермиона чувствовала, что они держат ее, словно под толщей холодной воды, не давая выплыть, вдохнуть свежего воздуха. Вместо этого был животный страх. Она боялась их и всего, что с ними связано. - Ты убила меня, - шептала Кэтрин, делая шаг вперед, - жестоко и хладнокровно. Не проявила даже тени сомнения в правильности поступка. Ты хотела убить меня. Признай же, что я права. - Ты такая же, как они, - присоединился Колин, склонив голову на бок, - ты убийца. Тебе нравится убивать. Ты бы с радостью повторила. С громким криком Гермиона открыла глаза и уставилась на темную фигуру, парившую над ней. Дементор. И он был не один. В камере еще пятеро. Все находились поблизости, заставляя пленницу содрогаться от ужаса и страха, мучивших ее. Они смотрели на Гермиону, а затем развернулись и просочились сквозь решетку в коридор. - Как ты? - спросил девушку Малфой, откидывая челку со лба. - В первый раз всегда воспринимаешь их посещение, как нечто ужасное, но потом привыкаешь. - Ты должен был предупредить меня, - дрожащим голосом произнесла Грейнджер, стараясь успокоиться. - Чтобы я была готова к этому. - К этому нельзя подготовиться, - покачал головой парень, пристально оглядывая девушку. - Их посещения всегда ужасны и пробирают до ужаса, поэтому ты бы вместо того, чтобы отдохнуть и набраться сил, сидела бы и ждала. - Я хотя бы знала, чего мне ждать от этих тварей, - возразила Гермиона, вытирая пот со лба. - Ты должен был сказать мне. Малфой открыл было рот, чтобы сказать какую-нибудь колкость по поводу того, что он никому ничего не должен, но вместо этого покачал головой и произнес тихо: - Да, должен был, извини. - Я видела Кэт и Колина, и Джастина, - произнесла Грейнджер, теребя уголок одеяла, - и у меня не было ни одного счастливого воспоминания, чтобы прогнать их. Еще никогда я не чувствовала себя настолько слабой, как сейчас. - Знаешь, у меня тоже нет счастливых воспоминаний, - подтянув колени к подбородку, признал Драко, - и иногда мне кажется, что их никогда и не было. Вся моя жизнь сплошная иллюзия, мираж. - И как же ты спасаешься от них? - поинтересовалась Гермиона, подавшись вперед. - Что помогает тебе справиться с ужасными видениями? - Я просто представляю себе что-нибудь приятное, - после нескольких секунд раздумий ответил он. - Ведь если у меня чего-то нет, всегда можно придумать, что оно есть. Хороший способ сбежать от реальности. - Почему-то мне кажется, что ты мне врешь, - прищурилась девушка. - Как-то смутно я себе представляю, что ты можешь предаваться пустым мечтам, сидя в камере Азкабана. - Скорее недоговариваю, - лениво произнес Малфой с мрачной ухмылкой. - Мы сидим в соседних камерах, но это не значит, что пришло время выворачивать душу наизнанку, признаваясь в тайных мыслях. Мы не друзья, Грейнджер, и я не твой герой. Вспоминай об этом хоть иногда, сбережешь нервы. - Мы не друзья, - повторила Гермиона, а затем ее лицо озарила победная улыбка, когда она поняла смысл сказанного, - нет, Малфой, ты не прав. Ты убеждаешь сам себя в том, что между нами ничего нет. Но это не так. Нас связывает слишком многое, чтобы просто отмахнуться от этого, - она подползла вплотную к решетке, разделявшей их камеру. - Так что, сколько бы ты себя не убеждал в обратном, ничего уже не изменить. - Иногда ты меня просто бесишь, - со смешком произнес Драко и отвернулся, показывая, что не горит желанием продолжать начатый разговор. - Раньше я бесила тебя постоянно, - ухмыльнулась Гермиона, - прогресс есть. Малфой не удостоил девушку ответом, категорически не желая поддерживать беседу, поэтому вскоре все попытки Грейнджер завязать диалог потерпели полное фиаско и постепенно сошли на нет. Воцарилось молчание, прерываемое лишь дыханием, которое в полной тишине казалось слишком громким. Гермиона достала из кармана расшитую бисером сумочку, которую члены Ордена не забрали, и вытащила потрепанную книжку. Тусклый свет не способствовал чтению, но девушке было все равно. Если ей суждено провести здесь долгие годы жизни, то какая разница, когда испортится ее зрение - сегодня или через год? Углубившись в чтение, Гермиона едва шевелила губами, водя пальцем по строчкам. Как бывало всегда, взявшись за книгу, девушка теряла любую связь с реальностью, слившись с переживаниями главных героев, уйдя с головой в вымышленный мир, созданный автором. Еще с детства, когда с ней никто не хотел дружить, чтение спасало, ни на секунду не оставляя в одиночестве. Книги стали ее друзьями, а персонажи помогали строить ее личность, с каждым разом закладывая небольшой кирпичик в ее сознании. Вот и сейчас Гермиона совершенно забыла, что находится в тюремной камере. Забыла, что лучшие друзья отвернулись от нее и бросили на растерзание дементоров, посчитав предательницей. Ее интересовало лишь то, что происходило в читаемой истории. На секунду Гермионе пришла в голову мысль, что это и есть ее спасение от дементоров. Она в любой момент может скрываться от них, думая о каком-нибудь литературном герое и представлять, что все это ее жизнь. «Ведь если у меня чего-то нет, всегда можно придумать, что оно есть. Хороший способ сбежать от реальности», - сказал Малфой, но девушка не сразу поняла смысл его слов. - Знаешь, - оторвалась от книги Гермиона, - ты можешь делать вид, что меня здесь нет, но это не так. И ты это прекрасно знаешь. Между нами не все ладно, но мы не враги, пора признать это. Ты спас меня, а это не тот поступок, о котором можно забыть или отмахнуться. И, может, я слишком высокого мнения о своей персоне, но мне кажется, что моя жизнь тебе все же небезразлична. Иначе для чего все это? И не говори, что живая я полезнее, чем мертвая. Не полезнее,