л смутно знаком, кажется, они виделись в одно из первых ее посещений. И если память не изменяла, его звали Прескотт. Или может Престон. Он был худощав и невысок. На вид около тридцати лет. В тот раз он показался девушке неприятной личностью, теперь она поняла, что ее подозрения полностью оправдались. Прескотт оказался тем еще мерзавцем. - Лукас, займись Пожирателем. Пора бы уже заставить его говорить. Кингсли недоволен, что за неделю мы так и не смогли его расколоть. - Позволь мне поговорить с девчонкой, - вызвался мракоборец моложе, чем Лукас или даже Прескотт. Чем-то он напоминал ей Амикуса Кэрроу. Было в его взгляде что-то ненормальное, агрессивное. Ему нравилось причинять боль, она доставляла ему моральное удовольствие. - Всему свое время, Мориссон, - ухмыльнулся Прескотт и без предупреждения ринулся к Гермионе, не следившей за его действиями. Ее взгляд был обращен на Малфоя, которого избивал Лукас, изредка задавая вопросы касательно планов Темного Лорда. - Ну что, милочка, скажешь, как именно ты выбралась из мэнора? - угрожающе поинтересовался Прескотт, нависая над девушкой. - Тебе решать, как именно мы будем разговаривать. Вот так, - он указал на окровавленного слизеринца, лежавшего на полу и извивавшегося от боли, причиненной Круциатусом, - или по-человечески. - А вы что умеете по-человечески? - выплюнула Гермиона, сжимая руки в кулаки. - Да чем вы лучше Пожирателей смерти? Они хотя бы... Размахнувшись, Прескотт ударил ее по лицу ладонью наотмашь и процедил: - Не провоцируй меня, девочка. Или ты будешь говорить по существу, или я за себя не ручаюсь. - Гарри вам не позволит, - слизывая кровь с разбитой губы, прошипела Гермиона. - Гарри вас по стенке размажет, когда узнает, как вы... - Ошибаешься, - захохотал Прескотт, хватая ее за горло и сдавливая его как можно сильнее, заставив девушку захрипеть от удушья. - Мы получили карт-бланш относительно вас двоих и можем делать все, что душе угодно. - Неправда, - прохрипела Гермиона, хватая ртом воздух, когда мужчина ослабил хватку, - Гарри не может... Не дав девушке договорить, Прескотт замахнулся и снова ударил ее по лицу с такой силой, что она слетела со стула, больно ударившись о каменный пол. - Не трогай ее, - прошипел Малфой яростно, пытаясь подняться, но получил удар под дых ногой от Мориссона. - А ты что заделался в защитники? С каких пор Пожиратель смерти вступается за грязнокровку? - насмешливо поинтересовался он, продолжая бить. - А может вы не так уж и ненавидите друг друга, как нам рассказывали? - Не твое дело, - выдохнул парень сквозь зубы. В этот момент в голове Гермионы промелькнула мысль, что Малфою действительно не плевать на нее, но она быстро улетучилась, когда тяжелый ботинок врезался ей в живот, вышибив дух и заставив вскрикнуть от боли. Больше их ни о чем не спрашивали, просто били. Иногда использовали Круциатус, дабы показать всю полноценность власти над заключенными. Как долго продолжалась экзекуция, никто не знал, но этого хватило, чтобы довести парня и девушку почти до бессознательного состояния. Только тогда так называемый допрос прекратился. Гермиона едва передвигала ноги, когда ее вели обратно в камеру. Втолкнув девушку внутрь, Прескотт запер дверь и, насвистывая какаю-то веселенькую мелодию, отправился восвояси. Малфоя бросили в соседнюю клетку, напоследок ударив ногой по ребрам, заставив того застонать от невыносимой боли, чуть громче, чем он мог себе позволить. Вскоре шаги стихли, и наступила тишина. - Гр-рейнджер, - прохрипел Драко, отрывая голову с холодного пола. Увидев, что девушка лежит без движения и не подает признаков жизни, Малфой с трудом дополз до решетки, разделяющей их, и попытался дотянуться до нее рукой. Пальцы захватили воздух, с Гермионой его разделяла пара дюймов. - Гр-рейнджер... очнись, - он прокашлялся, - Гр-р... Гермиона, пожалуйста... - это звучало непривычно из уст холодного слизеринца. - Ты умеешь говорить «пожалуйста», - едва слышно прошептала Грейнджер, не в силах повысить голос, поэтому продолжала в том же духе: - кому рассказать, не поверят. Она лежала на каменном полу, и из глаз капали слезы, стекающие в ворот свитера. С трудом поднявшись на колени, Гермиона посмотрела на разбитое лицо Малфоя. Что-то подсказывало ей, что она выглядела не лучше него, и была рада, что не увидит свою физиономию в какой-нибудь отражающей поверхности. Хотя по лицу ее ударили всего два раза ей хватило и этого. - Драко... они же мои друзья. За что они так со мной? - девушка вытерла слезы рукавом и опустила глаза. - Я ведь не сделала ничего плохого, чтобы со мной следовало вот так обращаться. - Ты всего лишь попыталась спасти плененного Пожирателя смерти, - невесело усмехнулся Малфой, - и напала на одного из них. Я предупреждал, что так все и будет, но разве ты послушалась? - Я всего лишь хотела вернуть тебе долг, - дрожащим голосом, проговорила Гермиона, убирая волосы с лица и смотря ему прямо в глаза. - Это не преступление, - увидев, каким взглядом наградил ее Малфой, исправилась: - не то преступление, за которое следует подвергать нечеловеческим пыткам. Они же не Пожиратели, черт возьми, - выкрикнула она с болью в голосе, а затем уже тихо повторила: - не Пожиратели. - А ты до сих пор не поняла, что здесь всем плевать друг на друга? И родной брат может предать, не моргнув глазом. Разве твои так называемые друзья не доказали свое безразличие, когда бросили на растерзание Пожирателям, неужели ты веришь, что твой чертов Поттер прибежит за тобой сюда? Гермиона, превозмогая боль, подползла поближе к решетке и присела на согнутые в коленях ноги. Ее пальцы соприкасались с пальцами Драко. Просунув руку сквозь прутья, он схватил ее за кисть и крепко сжал, заставив девушку закусить губу от боли. - У нас больше нет друзей? - шептала она, заглядывая в глаза Драко. - Мы одни? Да? - Куда делась твоя великая вера в лучшее? Ну же, Грейнджер, перестань. - И об этом мне говорит избитый до полусмерти заключенный из камеры смертников, - поморщившись, как от зубной боли, заметила Гермиона. Все тело ныло, но она знала: завтра будет еще хуже. - Тебе больно? - Пройдет. Малфой прикоснулся к окровавленной губе девушки. Кровь. Грязная кровь. Сердце пропустило пару ударов, а затем забилось с удвоенной силой, грозя выскочить из грудной клетки. «Чертова Грейнджер», - усмехнулся про себя Малфой и притянул девушку поближе к себе, насколько позволяла решетка. Обхватил ее голову руками, запустил пальцы в спутанные волосы и уставился прямо ей в глаза, встретив недоуменный взгляд. - Что ты делаешь? - не в силах оторваться от Малфоя, спросила Гермиона, облизывая губы и чувствуя на них железный привкус крови. - Схожу с ума, - прошептал Драко и сквозь решетку припал к ее губам, страстно, жадно, пытаясь протиснуться и прижаться к теплому телу сквозь холодный металл. Ее горячие губы ловили каждое движение языка слизеринца, будто она давно желала получить этот глоток воздуха, так необходимого, чтобы наслаждаться каждой секундой. Гермиона отчаянно обхватила его за шею, желая раствориться в нем, мечтая остановить мгновение, и никогда не расставаться. Драко жадно целовал Гермиону, заставляя ее постанывать от наслаждения, и думал о том, что все это неправильно. Он. Она. Этот поцелуй. Так не должно быть. Он чувствовал вкус ее крови и пытался заставить себя вспомнить, насколько грязна она. Но затем отбросил эту мысль куда подальше, кусая ее губы и продолжая ощущать кровь на своем языке. Но сейчас это ему даже нравилось. Когда поцелуй завершился, они продолжали держаться друг за друга, словно за спасительный якорь, связывающий их с внешним миром. - Зачем? - только и смогла выговорить Гермиона, разрушая атмосферу, царившую между ними. - Сам не знаю, - честно ответил Малфой, отпуская девушку. Он продолжал стоять вплотную к ней, пока она сама не отодвинулась вглубь собственной камеры, разрывая телесный контакт. Снова стало холодно и больно, но Гермиона лишь отмахнулась от этого. Сейчас были проблемы важнее, чем неожиданный поцелуй и ощущение того, что все это неправильно. Но она не могла не признать, что ей понравилось. Это было так странно и волнительно, что хотелось повторить снова. Странно, но с Роном девушка не испытывала ничего подобного, а ведь была в него влюблена. «Влюблена», - мрачно усмехнулась про себя Гермиона. Это словно из другой жизни. Как будто все, что происходило ранее, было не с ней, а с кем-то другим. Другой. Гермиона сильно изменилась за годы войны, что любовные переживания казались сущим пустяком, не стоящим внимания. «Как будто кого-то сейчас волнуют такие проблемы», - усмехнулась про себя девушка, стараясь смотреть куда угодно, только не на Малфоя. Она не могла понять, для чего он все это сделал. Это словно в стене пробить брешь и стараться заглянуть, что находится по другую сторону. Но беда в том, что дыра слишком маленькая и ничего нельзя разглядеть. Вот и остается, что царапать стену дальше, в надежде увидеть хотя бы немного, или сидеть и гадать, понимая, что большего не добиться. Сквозь стену не перейти, как не пытайся. Так и с человеком, жизнь которого навсегда останется загадкой. И не хватит времени, чтобы разгадать ее. А Гермиона очень хотела если не понять, то хотя бы приблизиться к пониманию, что же собой представляет холодный и эгоистичный Драко Малфой. Ведь он ничего не делает просто так. В его поступках всегда кроется какой-то умысел. Подвох, если уж на то пошло. И сколько бы Гермиона не г