Милица разозлилась.
- Прекрати говорить гадости! А вдруг во время прогулки гондола перевернулась, и они утонули? Ведь на улице такой ветер!
Эрих снисходительно посмотрел на девушку. Его таинственная кузина - фея из мира грёз - за время путешествия необратимо изменилась, превратившись пусть в по-прежнему соблазнительную, однако упрямую и не очень сообразительную девчонку. Впрочем, такой она ему была гораздо ближе.
- Милли, какая прогулка? За каким бы чертом нашим любезникам несколько часов трястись в лодке, сражаясь с холодом и ветром? И это в их-то возрасте! Чтобы обвешаться соплями и спровоцировать ревматизм? Адмирал устроил это представление, чтобы выманить мою легкомысленную тётушку из дома и сразу же отвезти в место, где есть хорошо протопленная комната и кровать с теплым пуховым одеялом. Под ним они сейчас и похрапывают, пока мы места не находим от тревоги.
- Эрих, ты всё видишь в извращенном свете! Даже если матушка и адмирал где-то в тепле, то наверняка разговаривают: делятся воспоминаниями, рассказывают, как жили друг без друга.
- Ну, да… думаю, что-то они, конечно, сказали при встрече. Только это не для твоих ушей – ты же у нас твердо решила хранить девственность. Слышала историю про монаха, который в разговоре с монашкой назвал мужские яйца дарами Господними?
- Эрих, я знаю, и как устроен мужчина, и каким образом наступает беременность. Не нужно делать из меня дурочку!
- Про это тоже Ведран рассказал? Он ведь единственный, кого ты слушаешь и кому веришь? Если ты не дурочка, то почему ведешь себя столь по-дурацки?
И тут Милица разрыдалась – отчаянно, в голос. Эриху стало стыдно, и он обнял выведенную из себя девушку за сотрясающиеся плечи.
- Ну-ну… Жива твоя матушка. Успокойся.
Чепчик Милицы пах тем памятным знойным днем, и его как будто коконом окутала удивительная завораживающая нежность.
- Прости…
Он покрыл поцелуями чепчик, лоб и мокрые от слез щеки, пока не добрался до нежных губ. Милица всхлипнула и затихла. Мало того, её губы слабо шевельнулись, отвечая.
- Ты меня не любишь, - неожиданно заявила она, когда тяжело дыша, они оторвались друг от друга, - иначе хотя бы попробовал понять и перестал издеваться над Ведраном.
- Опять Ведран!
Очарование момента было разрушено, и Эрих, выругавшись, в досаде отпрянул от девушки.
- А, знаешь, твоя мать права, что пустилась во все тяжкие, едва оторвавшись от твоего оборотня-братца, приглядывающего за ним колдуна и спятившей дочери!
- За что ты меня так ненавидишь? – Милица вновь разрыдалась и, сорвавшись с места, убежала в свою комнату.
Эрих попытался вновь вникнуть в решение шахматного этюда, но вскоре понял, что это бесполезно – сосредоточиться не удается.
Утром не выспавшиеся и с раскалывающимися от боли головами молодые люди встретили посланца адмирала. Судя по церемонной уверенной повадке и добротной дорогой одежде пожилого мужчины, они имели дело с кем-то вроде домоправителя или эконома. Что само по себе уже было странным.
- Вы приглашены в дом адмирала Бранделлы в качестве почетных гостей.
- Вообще-то мне хотелось бы увидеться с сеньором, но не для того, чтобы погостить у него, - резко высказался Эрих. - Думаю, Бранделла понимает, что в подобной ситуации нам скорее подобает обнажить шпаги друг против друга.
Но посланца не смутил столь холодный прием.
- Адмирал поручил мне сообщить радостную вещь – сеньора Елена фон Валленберг дала согласие стать его женой. Венчание состоится в ближайшее время, и понятно, что сеньор Бранделла хотел бы обсудить это радостное событие с близкими своей нареченной.
Милица и Эрих растерянно переглянулись: слишком уж быстро всё происходило.
Понятно, что молодые люди поспешили в дом Бранделлы, чтобы получить объяснения от новоявленного жениха и невесты. Адмирала дома не оказалось, и их провели к Елене.
Просторная комната с мебелью из черного дерева была заставлена распахнутыми сундуками с бархатными, шелковыми и парчовыми тканями, ворохами кружев, тесьмы, вышивок и прочей отделки. Вокруг женщины суетились с мерками портнихи. На столе стоял раскрытый ларец с украшениями, и Елена, вглядываясь в зеркало, примеряла серьги с жемчугом.