Эрих тяжело вздохнул и привлек к себе расстроенную девушку: действительно, что-то он заигрался, а ведь цель уже достигнута – пора действовать.
- Мне не нужна Ильдико, - покрыл он поцелуями её лицо. - Я уже несколько раз говорил, что моё сердце принадлежит только тебе. И чтобы оставить позади наши бесконечные недоразумения, пора разделить постель. Мы уже много лет обручены и обвенчаемся сразу же, как в этом возникнет необходимость. Сегодня ночью ты придешь ко мне.
- Прошу тебя… не надо…
Милица заплакала, и в её взгляде было столько укоризненной мольбы! Эрих оставил бы невесту ещё на какое-то время в покое, если бы не опасался, что какая-нибудь неожиданность разрушит с таким трудом обретенную власть над её чувствами. Девушки коварны и изменчивы. Сегодня она тает от твоих поцелуев, а завтра ей взбредет в голову уйти в монастырь или улечься под жертвенный нож – и то, и другое одинаково нелепо, особенно когда у красавицы настолько пленительные грудь и бедра, да и всё остальное под стать.
Эрих увлек Милицу в укромный уголок сада и, прижав к стволу дерева, решил воспользоваться всем арсеналом убеждающих средств, имеющихся в наличие у мужчины.
- Я не хочу больше ждать, - дерзко сорвал он прикрывающую её грудь косынку и, сжав твердые как камень нежные полушария, заставил её болезненно вскрикнуть. - Все твои отговорки - для меня всего лишь глупый лепет боящейся мужчины девственницы. Много лет назад Господь соединил нас в союзе, и я возьму только то, что давно уже принадлежит мне.
- Любимый, - томно застонала Милица, безвольно откидывая голову, - нельзя... беда…
Но он уже покрывал поцелуями её шею, нетерпеливо комкая юбки. Расстегнув гульфик, Эрих приподнял Милицу и втиснулся между целомудренно сжатыми бедрами. Одним движением подтянув её за ягодицы к себе, он возбужденно прошептал на ухо дрожащей и всхлипывающей невесте:
- Сейчас я возьму и тебя, и все твои долги… в чем бы они не заключались! И не пугай бедами, а доверься мне, тогда с Ведраном, Драганом и прочей нечистью я разберусь как-нибудь сам.
Когда он овладел Милицей, задыхающемуся от возбуждения Эриху показалось, что болезненно вздрогнула не только расставшаяся с целомудрием Милица, но и весь мир вокруг: странно качнулась под ногами земля, завибрировало дерево, и неизвестно откуда взявшийся густой туман окутал слившуюся воедино парочку. Он проник, казалось, в каждую клеточку тела и ледяной опасной тяжестью лёг на сердце. Почему-то стало больно дышать, и не только ему.
- Эрих, милый, мне плохо.
- В первый раз всегда так. Надо потерпеть...
- Очень-очень плохо.
- Моя бедная малышка… поцелуй меня.
- О…
- Сейчас, любимая, сейчас… потерпи…
Но когда сам едва держащийся на ногах Эрих всё-таки довёл дело до конца, Милица протяжно застонала и потеряла сознания.
- Милая, что с тобой?
Обеспокоенный Эрих подхватил её на руки: лицо девушки было неестественно бледным, и ему показалось, что она не дышит. В панике, сражаясь с болью во всем теле, фон Валленберг решил вернуться в дом, но вместо палаццо адмирала перед ним сквозь туман проступили силуэты отвесных скал, а воздух наполнился звуками падающей воды. Мало того, сделав шаг, растерянный Эрих увидел, что вода повсюду: она хлюпала под ногами, мгновенно промочила его одежду, и даже растрепанные волосы Милицы стали напоминать извивающиеся огненные струи – всё вокруг плыло, качалось и было столь зыбким, словно он оказался под водой. Эрих застыл, крепко прижимая к себе возлюбленную – он не то чтобы испугался, а скорее насторожился и теперь выжидал, что же будет дальше.
Неизвестно, сколько прошло времени, но постепенно туман рассеялся, странные видения исчезли, и мир вокруг приобрёл свойственные ему реальные очертания. Но больше всего, конечно, обрадовала Эриха Милица. Она несколько раз глубоко вздохнула, щёки и губы порозовели, и девушка распахнула ресницы.
- Эрих, что случилось? У меня так сильно болит… живот.
Неужели она ничего не помнила?
- Тебе стало плохо, - уклончиво пояснил Эрих.
- А почему у меня мокрое платье?
- Мы попали под дождь.
Он не собирался обманывать Милицу, просто она его настолько сильно испугала внезапным и столь глубоким обмороком, что Эрих решил отнести девушку в дом и передать в руки служанок. Всё-таки это были женские дела.