- Для меня она не привлекательнее змеи! И её братец не лучше: болтает невесть что, а ты его слушаешь. Откуда мы знаем, что за человек Андрис? Какие планы лелеет относительно тебя? Мы же теперь – единое целое. Любимая, поцелуй меня, и забудем о надоедливых Пальфицци.
Милица обняла его, и, шепча слова утешения, Эрих покрыл поцелуями её лоб, щеки, губы. Он осторожно пробрался под укрывающую грудь косынку, а потом задрал юбки и, прижав к стволу дерева, овладел послушно обвившей его ногами девушкой.
«Чёрт! Опять приходится брать её как уличную шлюху. Понятно, что в таком положении бедная Милли не может расслабиться и получить своё. А что делать, если стерва Ильдико караулит её спальню как дракон сокровища?»
- Любимая, для страсти нужна постель, - после он благодарно поцеловал томную девушку, приводя в порядок её одежду.
- Мне не было больно.
– Этого недостаточно – нужно, чтобы стало хорошо. Я приду ночью.
- Но мы с Ильдико договорились спать вместе.
- Думаю, этой ночью твоей сестрице понадобится только ночной горшок.
- Но её горшок также теперь стоит в моей комнате.
Эрих выругался.
- Какой-то особо вредоносный клещ, а не девка!
Когда они вернулись в залу, где семья обычно проводила вечера, Андрис смерил их подозрительным взглядом. Но вскоре в гости к Бранделле прибыли племянники адмирала, и между мужчинами зашёл разговор о предстоящем плавании.
- Мы не знаем, примет ли наш корабль Сень: порт часто бывает закрыт для венецианских кораблей, поэтому мы пойдём в Крк. Оттуда до Сени подать рукой: договоритесь о перевозке с местными владельцами судов.
И вот только тут выяснилось, что Пальфицци зафрахтовали корабль для перевозки многочисленной свиты, а сами они поплывут на собственном судне «Св. Елизавета». Каракка была изготовлена на верфях Лукки, и теперь ожидалось, что прибудет в Венецию с уже подобранным экипажем и с грузом.
- Мы решили кое-что прихватить с собой в дорогу. Да ещё в Венеции загрузимся стеклом.
- Гонять корабли только для перевозки людей – непозволительная расточительность, - одобрил решение пасынка Бранделла. - Хорошо, что вы не отважились в одиночку плыть к хорватским берегам. Никто не знает северную Адриатику как мы – венецианцы, да и целой флотилией гораздо легче отбиться от пиратов или османов, коль встретятся на пути.
Эрих слушал разговоры о морских перевозках вполуха. Он думал об удалившейся к себе Милице, о потускневшем кольце и о странном поведении воды в бассейне.
«Что-то происходит неладное, а мы ведь ещё не ступили на землю Биелкова. После появления Пальфицци нужно оставить все надежды на наследство покойного короля. У Андриса и его назойливой сестрицы не вырвешь из лап даже бесплодную скалу. К тому же непонятны истинные цели этой парочки: как бы ни загреметь прямиком в лапы палача. Слишком много неясностей… Стоит ли этот неведомый Биелков опасности потерять мою Милли? Может плюнуть на всё и прямо сейчас увезти её во Францию? В конце концов, у нас уже есть Арси, моя доля отцовского наследства – хватит жить, ни в чем не нуждаясь».
Увы, эти благоразумные намерения разбились о незыблемый принцип, доставшийся ему в наследство от предков фон Валленбергов – даже за бесплодную пустошь нужно бороться до последнего, ибо нет в мире большей ценности, чем владение землёй. Биелков же отнюдь не был пустошью: лес, озера, фермы. И всем этим пренебречь из-за странных сказок и суеверий?
Гости удалились довольно поздно, и, когда Эрих поднялся к себе в комнату, уже стемнело. Поставив зажжённую свечу на стол, он увидел, что рядом со шкатулкой, в которой он хранил украшения, стоит старинный, окованный проржавевшей сталью кожаный ларец.
- Что за чёрт? Может кто-нибудь из слуг ошибся?
Эрих немного подумал. Было уже поздно что-либо выяснять: весь дом укладывался спать.
- Ладно, утром разберусь.
Он принялся раздеваться, но его глаза то и дело останавливались на находке.
- Интересно, что там? Может, какая-нибудь пакость, приготовленная Пальфицци?
Задув свечу, мужчина улегся в постель, но как ни ворочался, заснуть почему-то не смог.
- Дьявол, дьявол! Вот ведь… - подскочил он с кровати. - Надеюсь, зловредный Андрис не начинил ларец скорпионами или отравленными иглами.