Эрих тяжело вздохнул. Ну что же, пока Хуньяди выясняют, зачем они понадобились Зарембовичу, он должен разобраться с приданным Милицы.
Биелков – загадочный лён, о котором он был наслышан с детства, интересовал его гораздо больше, чем Венгрия и Хорватия вместе взятые.
Эрих вспомнил последние наставления Елены. Женщина отозвала племянника в сторону перед самым отплытием «Св. Елизаветы», когда семья уже прощалась друг с другом.
- Ларец со старинным золотом ещё раз появлялся? – осведомилась она.
Эрих согласно качнул головой.
- Я не знаю, что это может значить. Долго думала, но… ты не можешь быть «невестой Даргана» в силу особенностей своего пола. Тогда зачем тебе свадебный убор?
- Понятно, что я не могу стать чьей-нибудь невестой, - согласился Эрих, но, вспомнив содержимое ларца, задумчиво возразил: - На мой взгляд, эти золотые украшения больше приличествуют мужчинам, чем женщинам.
- Я много раз их видела на Милли, - нервно сообщила тетка, и вдруг перевела разговор на другое. - Твоя мать повела себя по отношению ко мне подло. Укусила так, что отравила до конца жизни наши отношения с твоим отцом. Я всегда с трудом переносила её детей. Но теперь, когда Стефании и барона уже нет в живых, совесть не позволяет мне отправить на верную смерть их младшего сына. Милица родилась в Биелкове – это её земля, она там своя, но нормальному человеку среди его водопадов делать нечего. Все его жители - живущие двойной жизнью оборотни. Но не вздумай использовать против них оружие – это верная смерть. Не знаю, что может тебя спасти? Может, лучше вообще туда не соваться? Плюнь на всё и… возвращайся к де ла Верде.
- Я люблю Милли, - и Эрих после небольшой заминки признался: - Возможно, вы скоро станете бабушкой.
Елена угрюмо хмыкнула, просверлив его неприязненным взглядом.
Ну да… как же это я забыла, что имею дело с фон Валленбергом, какой бы небесной синевой не отливали его глаза. Неужели ты не мог подождать?
- Чего? Когда её у меня отнимут?
- Ладно, - зло отмахнулась Елена. – Сам разбирайся со всей этой чертовщиной. Попробуй завладеть мечом… если он дастся в руки. Я спрятала его на берегу моря к северу от городских ворот.
И она его с чувством перекрестила, что было далеко не в характере этой лишенной сентиментальности женщины.
И вот теперь, вспомнив её напутствие, Эрих воспользовался всеобщей сумятицей и ускользнул от своих спутников.
Он шёл по извилистым, круто поднимающимся в гору улочкам незнакомого городка, вдыхая пряные запахи чужой страны и слушая обрывки непонятной речи. Странно, но никто не обращал внимания на чужеземца, скользя равнодушными взглядами по его одежде неместного покроя, и у фон Валленберга появилось ощущение, что Сень ему снится.
Когда-то маленький Эрих укладывался в постель после изнурительных тренировок и не менее тяжелого сражения с латынью, мечтая проснуться в каком-нибудь залитом солнцем незнакомом городе, где бы никому не было до него дела, чтобы идти, куда глаза глядят, делать, что захочется. И вот, как будто детская мечта сбылась - Эрих идет по чужому городу и почему-то чувствует себя абсолютно свободным. Удивительное чувство… непривычное.
Здесь на редкость легко дышалось, и синее небо отражалось в чистейшей прозрачной воде залива Кварнер. Эрих поймал себя на том, что счастливо улыбается.
Он покинул улицы старинного городка с неожиданным сожалением. К северу от Сени возвышалась гряда поросших невысоким кустарником гор, и где здесь искать родник?
Немного подумав, Эрих спустился ближе к морю и неожиданно быстро на него наткнулся. Из-под небольшого валуна выбивался тонкий ручеек воды и, струясь по обомшелым камням, растворялся в чистой воде залива - не похоже на тайник для меча! Эрих ещё немного побродил по берегу, но больше родников не заметил и вернулся назад.
Камень со временем основательно врос в землю, и Эриху пришлось немало повозиться, прежде чем он смог сдвинуть его с места. В открывшемся углублении торчала из земли рукоять меча.
Валленберг ухватился обеими руками за тускло поблескивающую сталь, и попытался его раскачать, но меч даже не шелохнулся, словно врос в камень. И вот тогда он изо всей силы рванул его на себя. Меч непостижимым образом легко поддался: Эрих опомниться не успел, как покатился кубарем по крутому склону, плюхнувшись в волны прибоя. Отфыркиваясь и выплевывая солёную воду, мужчина попытался встать, но намокшая одежда мешала движениям, а под ногами разъезжалась галька. Однако, прежде всего, Эрих нащупал на дне выскользнувший из рук меч и, облегченно вздохнув, сначала выбросил его на берег, и только потом выполз сам. Хотя не по-весеннему пронзительный ветер пробирал до костей, фон Валленберг нашёл подходящий валун и, усевшись с подветренной стороны, разделся до нижнего белья. Разложив вокруг себя одежду на просушку, он внимательно рассмотрел меч.