- Колдун! – пронесся над толпой общий изумленный вздох.
Всадник въехал во двор замка и окинул светящимися расплавленным золотом глазами собравшихся людей. Все застыли, в панике почувствовав, как онемели руки и ноги.
Гуго не смог шевельнуть даже пальцем, наблюдая, как любимая девушка седлает коня и, подарив ему на прощание сожалеющий взгляд, исчезает за воротами вслед за женихом и матерью. Страшный всадник покинул двор крепости последним, но прошло немало времени, прежде чем к застывшим словно статуи людям вернулась возможность двигаться.
Эрих смог прийти в себя только уже солидно отъехав от замка. Опасливо оглянувшись, он увидел, что за ним скачут только Милица и Елена, и никого похожего на светловолосого демона.
- Кто это был? – резко спросил он у невесты.
- Леон, - кратко ответила девушка.
Впрочем, и этого оказалось достаточно, чтобы Эрих не задавал больше вопросов.
БЕГЛЕЦЫ.
В Копфлебенце всегда ходило множество слухов о таинственном сыне Елены – один диковиннее другого. Сходились все в одном: зачала его баронесса от дьявола, будучи сама ведьмой. А чем ещё объяснить сам факт, что свирепый барон рядом с женой превращался в самого терпеливого из мужчин, готового терпеть любые её капризы.
И главное, что за столько лет брака Елена так и не понесла от него ребенка, хотя барон ревностно выполнял свои супружеские обязанности (в таком месте, как Копфлебенц, всегда пристально следили за альковной жизнью господ и знали всё, что происходит в их спальнях во всех подробностях).
Когда-то давно Эрих подслушал разговор между Вальтером и мадам Ульрикой. Дядюшка прогуливался с дамой по саду, когда ревнивая Кэйтарина решила узнать, о чем они говорят. Эрих с Милицей играли в мяч, когда к ним подплыла, держась за живот (она была на последнем месяце беременности), хитроумная мадьярка.
- Эрих, говорят, ты прекрасный лазутчик?
- Да, мадам, один из лучших, - Эриху никогда не была присуща скромность, а тут ещё до него снизошла сама Кэйтарина.
Любовница дядюшки отличалась не только красотой и лукавством, но ещё и особого рода женской притягательностью, которая кружила голову обоим младшим фон Валленбергам. Когда на подростках останавливался взор её зеленых глаз, они начинали краснеть, заикаться и преданно заглядывать красавице в лицо. Гуго её боялся как огня, но буквально впадал в транс, когда слышал шорох её юбок в непосредственной близости от себя. Менее чувствительный Эрих тоже с напряженным интересом поглядывал на пухлые чувственные губы кокетки.
Кэйтарина об этом знала и бессовестно использовала юнцов, правда, делала это с умом.
- Мне кажется, ты ещё слишком мал для таких поручений, - она недоверчиво вздернула брови.
- Почему? – обиделся Эрих. – Причем здесь рост или возраст – прежде всего, нужен ум и ловкость.
- Гм… Смотри: вон прогуливаются твой дядя и Ульрика. Вокруг нет ни деревьев, ни кустов, за которыми можно спрятаться. Неужели ты сможешь узнать, о чем они разговаривают?
Эрих посмотрел на прогуливающуюся пару и небрежно пожал плечами.
- Пара пустяков…
Через минуту он уже сидел в непосредственной близости от Вальтера и Ульрики, и раздвигал траву.
- Ты что-то потерял? – осведомился недовольный дядюшка.
- Да, у мадам Кэйтарины выпал изумруд из перстня.
Ульрика презрительно рассмеялась.
- Ну, теперь жди очередной истерики. Хорошенько ищи, Эрих, спаси наши уши от её визга.
И уже не обращая на подростка внимания, они продолжили прогулку. Эрих прислушался и понял, что Кэйтарине не следует знать содержание их беседы. Сейчас он уже не помнил, какое объяснение придумал для мадьярки, но вот разговор дядюшки и Ульрики навсегда врезался в его память.
- Вы зря к этому столь легкомысленно относитесь, - предупреждала о чем-то Ульрика.
- Это надуманная проблема. У нашего рода свои кутюмы.
- И всё же надо хоть иногда выглядывать за стены Копфлебенца. Ваши кутюмы – такой же пережиток древности, как и языческие капища.
- И тем не менее, для фон Валленбергов они единственные имеют силу закона.