Дон Мигель прекрасно осознавал, что молодой человек не бросится в его распростертые объятия, едва он признается в отцовстве.
- Не знаю даже, как правильно повести себя в столь щекотливой ситуации.
- Вам нужно обратиться за помощью к герцогу Кентсомскому. Ваш конфликт с женой – дело прошлое, и герцог должен будет объяснить Сиду, каким образом тот оказался в сыновьях покойного графа Сэллизбурна.
Де ла Верда без особого энтузиазма согласно качнул головой.
- Я осведомлялся о герцоге. Он в отъезде, причем по каким-то настолько таинственным делам, что на меня начали подозрительно коситься даже в ответ на расспросы. И всё же мне удалось узнать, что у Тюдоров грандиозные планы касательно строительства английского флота. Помнишь, я тебе говорил, что наш посол Педро де Айяла писал их величествам о некоем Джоне Кэботе – итальянце на службе английского короля?
- Помню.
- Так вот. Мне удалось выяснить, что этот Кэбот подобно Колумбу совершил путешествие в Вест-Индию и открыл земли значительно севернее новых испанских территорий. Боюсь, что англичане также будут претендовать на заокеанские территории, и всё-таки начнут оспаривать тордесильясский договор.
Они немного помолчали.
- Вы попали в сложную ситуацию, мессир, - согласился Гачек. – Расскажете виконту о брате?
Дон Мигель отрицательно качнул головой.
- Пока не стоит. А вдруг я всё-таки ошибаюсь? Временем мы располагаем: надо подождать появления Чарльза. Очень хочется посмотреть в глаза человеку, которого когда-то спас от верной смерти, а он в благодарность лишил меня жены и сына. К тому же, у нас уйма работы.
И действительно дел у де ла Верды было множество – каждый день расписан по часам: он проводил множество встреч с представителями иностранных диаспор в Англии, то и дело консультировался с папскими легатами, согласовывал свои действия с испанским послом, получил несколько аудиенций у представителей монаршей семьи. Но, что бы граф не делал, все его мысли были сосредоточены на молодом Сэллизбурне.
Если бы его голова не была занята пропавшим Сидом, возможно, он с большим вниманием отнесся бы к сообщению Гачека об увлечении Рамиро англичанкой.
Они как раз разбирали почту, когда секретарь мимоходом об этом упомянул.
В другое время дона Мигеля чрезвычайно заинтересовало бы такое сообщение, но сейчас он лишь вяло отмахнулся:
- Давно пора. Надеюсь, девушка того стоит?
- Эрих говорит, что редкостная красавица.
- Кто-кто, а фон Валленберг разбирается в женской красоте. Чем сейчас занимается наша молодежь помимо того, что ухаживает за местными барышнями?
- Они получили приглашение от устроителей турнира в честь очередной годовщины коронации Тюдора. Быть защитником вызвался Эрих. Он уже послал свой шлем и грамоты для проверки герольдам.
- А, - безразлично протянул де ла Верда, - то-то весь Виндзор шумит как пчелиный рой. На улицах не протолкнуться.
- Да, постоялые дворы переполнены. Странно, что именно на завтрашний день вам назначил аудиенцию архиепископ Кентерберейский.
- Ничего странного – кардинал Джон Мортон не раз прилюдно осуждал турниры. И церковные власти можно понять: хотя современные состязания чистой воды театральщина, дворяне по-прежнему погибают в мирное время. Дон Мигель отдал приказ капитану своего отряда быть всё время рядом с Эрихом: подготовить доспехи и оружие, поддержать советом и делом перед сражением. К тому же он решил оплатить за своего протеже довольно большой взнос за право участвовать на турнире.
- В конце концов, трирец будет представлять Испанию. К тому же, пока мы будем вести благочестивые беседы в Лондоне, Рамиро и Эрих пусть держат ухо востро. На таких многолюдных сборищах, как правило, люди много говорят, в тот числе и о том, о чём в другое время охотнее бы промолчали.
Занятый своими мыслями граф не заметил, с каким удивлением покосился на него Гачек. Действительно, человек с таким жизненным опытом мог бы догадаться, что влюбленный Рамиро меньше всего на свете захочет подслушивать чужие разговоры. А Эриху тем более будет не до того.