Погода в тот день выдалась удачной для проведения турнира: хотя легкий заморозок с утра сковал землю, к десяти часам утра не по-осеннему яркое солнце растопило иней. А легкий ветерок хоть и дерзко играл с вуалями дам, не был пронизывающим.
- Лучше погоды для турнира не придумаешь! – было единогласное мнение и зрителей, и участников.
В одной из палаток готовился к состязанию фон Валленберг. В те времена устроители очень серьезно подходили к чистоте крови участников турнира. Но хотя Эрих был бастардом от рождения, в рыцари (совместными хлопотами дальновидного отца и де ла Верды) он был в своё время посвящен при дворе императора Максимилиана после ряда жюте, из которых юный трирец вышел победителем. Эрих имел право и на свой герб, и на девиз. Отцовский сокол был дополнен рыцарской перчаткой на зелено-желтом фоне. А девиз предупреждающе гласил «Нападаю без промедления». Сейчас этот щит возвышался рядом с его палаткой, но мысли облачающегося в латы Эриха были заняты отнюдь не поединком: он наставлял Рамиро.
- Юная леди будет в ложе мадам де Бофорт. Тебе нужно поймать её взгляд. Сделаешь любой знак, и девушка поймет, что нужно следовать за тобой. Уводи её в лес.
- А если не поймёт?
- Поймёт, Рамиро, поймёт…
Конечно, в отличие от кровавых сражений старинных времен, турнир той эпохи был, прежде всего, ярким зрелищем, призванным развлечь публику.
Конно-копейная сшибка производилась только тупыми концами копий, да и само ристалище было разгорожено барьером, чтобы предотвратить лобовое столкновения бойцов. Меч или булава использовались только в тех случаях, когда оба участника ломали копья и изъявляли желание продемонстрировать перед зрителями приёмы владения оружием. Но и тогда сеча продолжалась лишь до первой крови. Ни о каких трофеях в виде доспехов или пленении побежденного не велось даже речи, и единственное, что, кроме славы и почета, могли получить рыцари, была какая-нибудь ценная вещь: перстень, диадема или меч, который вручала отличившимся участникам высокопоставленная дама – дочь, жена или просто родственница устроителей поединка. Иногда такая привилегия предоставлялась самой красивой женщине на празднике. В знак особого благоволения она могла вручить победителю ещё и какой-нибудь аксессуар собственного туалета – платок, вуаль, бант. С подобающим почтением дар цеплялся либо на шлем, либо на копье, и одаренный особой благосклонностью рыцарь получал право восхвалять достоинства и красоту дарительницы.
В этот раз главным призом стала золотая диадема с крупным изумрудом из королевской сокровищницы. Она лежала на подушке перед королевской четой на главной трибуне.
Начался турнир с того, что выбрали «королеву любви и красоты», в обязанности которой входило награждение победителя. После небольшого спора «королевой» провозгласили леди Катрину Уолби де Монтрей – одну из самых хорошеньких фрейлин королевы.
Затем герольды громко ознакомили присутствующих с правилами поединка. Этот турнир предусматривал только парные копейные сшибки, что давало возможность каждому рыцарю-зачинщику показать себя с наиболее выгодной стороны.
Красуясь расшитыми гербами коттами, на ристалище выехали пять рыцарей-зачинщиков. Собравшиеся у северного края ограждения рыцари-защитники должны были также выезжать на поле по пять человек и, подъехав к тому, с кем желают сразиться, коснуться тупым концом копья его щита. О выборе сразу же громко объявляли герольды, выкрикивая имя рыцаря, девиз и перечисляя все его титулы и заслуги. Если у кого-то из зачинщиков набиралось много противников, очередность сражения решалась при помощи жребия.
За тем, чтобы всё происходило по правилам, пристально наблюдали маршалы-судьи.
Дожидаясь своей очереди коснуться копьем щита Сэллизбурна, Эрих внимательно оглядел трибуны со знатными зрителями. Хотя мадам де Бофорт отсутствовала, её любимая чтица всё-таки была на месте - в окружении других разодетых в яркие платья фрейлин она сидела неподалеку от королевской ложи.
Между тем, турнир продолжался по заранее разработанному сценарию.
Эрих присоединился к малочисленной группе желающих сразиться с заносчивым графом и, чтобы замаскировать свою особую заинтересованность в схватке с Сэллизбурном, наугад коснулся копьем ещё двух щитов рыцарей-зачинщиков. У него давно чесались руки проучить сэра Сиднея, не упускавшего случая проводить испанцев едким замечанием. Но фон Валленберг прекрасно осознавал, что статус посланников четы Католических королей не позволяет им с Рамиро дать волю гневу, и в ответ только бессильно сжимал кулаки.