И вот его час настал.
Начищенные до зеркального блеска доспехи англичанина прикрывала ярко-желтая котта с бархатной аппликацией родового герба Сэллизбурнов – скрещенные мечи на фоне волн в верхней половине щита, и с единорогом в нижней половине. Его шлем был покрыт позолоченной гравировкой, да ещё вдобавок украшен бледно-розовой вуалью.
- Павлин! – буркнул себе под нос Эрих, вернувшись за ограждение.
Но взявший на себя роль его оруженосца один из воинов из отряда дона Мигеля – уже поседевший в боях Родриго де Кавалья - осуждающе покачал головой.
- Нельзя умалять силу противника только потому, что у него излишне блестят латы. Даже судя по посадке в седле, молодой англичанин - опытный турнирный боец. А турнирные схватки – отнюдь не сражение на поле боя. Здесь главное мощный натиск. У Сэллизбурна тяжелая броня. Если бы не барьер, такая махина в лобовом столкновении могла просто раздавить. К тому же за счет веса англичанин развивает большую скорость. Если его копьё треснет, тебе придется изрядно покрутиться, чтобы не оказаться нанизанным на обломок. Твои доспехи слишком легки для хорошей копейной сшибки.
Кавалья был опытным бойцом, и к его советам нужно было прислушаться. У Эриха не было специальных турнирных доспехов, поэтому его латы весили почти в два раза меньше, чем у его противника, что делало нагрудные пластины весьма уязвимыми при столкновении с копьем Сэллизбурна. Валленберг прикрыл доспехи коттой с изображением собственного герба, но не обманывался - скорее всего, противник уже сообразил, что у него облегченные (так называемые «белые») доспехи.
Но этот недостаток при определенных обстоятельствах мог принести Эриху победу, если ему удастся заставить Сэллизбурна спешиться.
Сражаться, покинув седло, закованным в турнирные латы бойцам было трудно, хотя они с детства готовились к подобным столкновениям. Опытные бойцы просверливали на спинных пластинах множество дырочек, чтобы хоть как-то облегчить их тяжесть, но это давало незначительный эффект. Достаточно было потерять равновесие, поскользнувшись на траве, и человек превращался в подобие перевернувшейся черепахи: без помощи оруженосца он уже не мог подняться с земли.
А вот в «белых» доспехах Эрих мог в полном снаряжении и подскочить, если его сбивали с ног, и даже впрыгнуть в седло.
И теперь фон Валленбергу нужно было принудить противника покинуть седло. В своё время отец (старший фон Валленберг был опытнейшим турнирным бойцом) научил его уловке, при помощи которой можно было выбить копьё из рук противника.
Сэллизбурн, выкрикивая имя леди Кэтрин, помчался на врага. Миг, и он оказался обезоруженным.
Англичанин под разочарованный рёв зрителей проскакал на противоположный край поля, куда уже устремились его оруженосцы с запасным копьём. Разозленный Сэллизбурн помчался вперед, с явным намерением на этот раз окончательно разделаться с противником, но Эрих держал ситуацию под контролем и проделал с ним тот же трюк.
Маршалы насторожились, заподозрив нарушение турнирных правил, но в них не было запрета выбивать из рук противника копьё. И всё же, прежде чем рыцари развернули коней для новой конно-копейной сшибки, судьи подозвали к себе герольдов.
Эрих даже рассмеялся, услышав, что им предлагают смену оружия. Оставалось только облечь согласие в такую форму, чтобы Сэллизбурн также не смог отказаться, не уронив своей чести.
- Не думал, что мой противник не справится с копьем. Но, может, хотя бы меч он сможет удержать?
Естественно, что, услышав столь уничижительное замечание, вспыльчивый задира Сэллизбурн мгновенно вышел из себя. Спешившись, он вышел с обнаженным мечом на ристалище, готовый на любое нарушение турнирных правил, лишь бы заставить наглого трирца подавиться своими словами.
Закованные в латы рыцари выглядят в пешей схватке не самым выигрышным образом. Сабатоны скользят и делают их поступить неуверенной, наколенники мешают ногам гнуться, набедренники, соприкасаясь с кольчужной юбкой, громыхают. Руки из-за стальных оплечий тоже двигаются с заметным затруднением, но гнев заставил сцепившихся в схватке Сэллизбурна и Валленберга забыть об этих неудобствах.