Они обрушились друг на друга с такой силой, что сразу стало ясно – этим молодым мужчинам есть, что делить. Многочисленные зрители, затаив дыхание, наблюдали за ожесточенной схваткой в молчаливом недоумении, нарушаемым только яростным звоном мечей. Сэллизбурн был выше и крепче трирца, что давало определенные преимущества при нанесении ударов, но благодаря более легким латам у Эриха было больше возможностей для маневра. И уже через несколько минут после начала боя это обстоятельство дало о себе знать. Валленберг не давал противнику даже малейшей возможности навязать себе прямое столкновение, умело изворачиваясь и заставляя нападать из невыгодных позиций. И в определенный момент, рискованно повернувшись, чтобы отбить удар, Сэллизбурн потерял равновесие и рухнул.
Над ристалищем пронесся гул недовольных голосов – понятно, что симпатии зрителей находились на стороне соотечественника.
Но Эриху не было никакого дела до негативной реакции на свою победу. Его интересовал только беспомощно лежавший перед ним враг. Приставив меч к краю бувигера – стальной защите шеи и подбородка - он с силой надавил на неё и заглянул в щель забрала. Навстречу сверкнул яростной синью взгляд поверженного противника.
- Каждый раз, - жёстко заявил фон Валленберг, - когда будешь оскорблять людей, которые тебе не сделали ничего плохого, вспомни про сегодняшний поединок. Дураки от умных людей отличаются только способностью делать правильные выводы.
К ним уже бежали оруженосцы, громко кричали о его победе герольды, но Эриху было всё равно. Он отвернулся от противника и, почтительно поклонившись королевской трибуне, отправился в собственную палатку.
Там его ждал угрюмый Кавалья. Старый рыцарь осуждающе покачал головой.
- Ты вёл себя не безупречно: даже глупцы сообразили, что ты намеренно оскорбил Сэллизбурна. Радуйся, ты нажил смертельного врага в лице одной из самых могущественных семей Англии.
Эрих только пожал плечами. Опасность его не пугала.
На ристалище уже мерилась силами другая пара турнирных бойцов. Эрих внимательно осмотрел трибуны: Рамиро и леди Анабеллы нигде не было.
«Неужели осмелился? Ну, должен же хотя бы один из нас найти своё счастье».
Рамиро действительно удалось объясниться с возлюбленной.
Пока он раздумывал, как выманить девушку на свидание, она сама дала понять, что желает встретиться. Леди Анабелла улыбнулась, слегка качнула головой в сторону леса, и провела пальцем по губам. Рамиро сразу же понял, что это значит. Сердце радостно и тревожно застучало. Теперь осталось только дождаться, когда девушка покинет своё место, чтобы незаметно последовать за ней.
Когда её брат оказался поверженным, все обитатели трибун подскочили с мест, взревев от разочарования. Момент был подходящим: когда оруженосцы уводили прихрамывающего Сэллизбурна с поля, его сестра покинула своё место. Рамиро устремился следом, хотя и опасался, что девушка, забыв о нём, решила навестить палатку пострадавшего брата.
Однако леди Анабелла устремилась к лесу. Догнал её виконт уже на тропинке. К концу октября деревья лишились листьев, и молодым людям пришлось забраться вглубь чащи, чтобы обезопасить себя от посторонних глаз. Сюда едва докатывался шум турнира.
- Вы так жестоки ко мне, - Рамиро не удержался от упрека, - редко даже посмотрите в мою сторону. Неужели у вас нет сердца?
Девушка насмешливо покосилась на расстроенного испанца.
- Почему же, сердце у меня есть. Но помимо него ещё имеются и очень строгие братья. Сидней немало высказал неприятного в ваш адрес. Он не любит испанцев.
- Чем же мы ему не угодили?
- Говорит, что в своих черных костюмах вы напоминаете ворон, и что, несмотря на богатство, ваш отец невероятно скуп.
Рамиро был поражен.
- Отец скуп? Почему?
- Вы практически не носите украшений. Даже нагрудная цепь и то украшена только маленьким крестиком.
- Нелепо цеплять на себя всё, что есть в шкатулках. Что же касается крестика… это подарок умершей матери: я его никогда не снимаю.
Нелл сочувственно пожала ему руку.
- Я тоже выросла вдали от матери. Нас с Сиднеем и Ричардом воспитал старший брат.