Кавалья смотрел на него с возрастающим удивлением.
- Неужели тебе хватило даже небольшого перерыва, чтобы восстановить силы? Оказывается, ты – жилистый и крепкий парень, хотя по внешнему виду и не скажешь, что столь вынослив.
Эрих сухо улыбнулся. После этой похвалы ему стало не по себе. Он вдруг сообразил, что не чувствует не только усталости, но и радости от побед. А если мужчина перестает ощущать эйфорию от выигранной схватки – его дело дрянь!
Рамиро и его возлюбленная уже вновь вернулись на ристалище, когда Эрих скрестил копья с последним противником. В этот раз трирца самого едва не вышибли из седла. Удар был такой силы, что у него сильно погнулись латы и стало тяжело дышать, а нужно было разворачиваться и начинать новую схватку. Эрих разозлился даже не на противника, а на это неудобство.
«Нужно быстро заканчивать этот балаган, - подумал он, - и снимать с себя железо!»
Странно, но кто-то внутри его как будто дожидался этой команды, и фон Валленберг играючи легко выбил последнего соперника из седла. Его мало заинтересовал восхищенный отклик трибун, он думал только о вдавшихся в грудь латах.
- Какая-то боль, - пожаловался он Кавалье, - надо бы осмотреть: не поломаны ребра?
- Погоди окончательно разоблачаться, - посоветовал старый рыцарь, после того как с Эриха сняли пострадавший нагрудник. – Ты сегодня славно сражался. Как знать? Может тебя объявят лучшим бойцом?
Эрих болезненно поморщился, потому что испанец как раз начал ощупывать его рёбра.
- Они найдут героев среди своих. Зачем им пришлый трирец?
- Всякое, конечно, бывает, - согласился Кавалья, туго перевязывая ему грудь, - но у англичан нет сейчас особых оснований не замечать очевидного. Вот если бы на ристалище вышел принц крови, а то и сам король… Рёбра целы, но ушиб серьезный – ещё долго будет болеть. Нужно поносить стягивающую повязку.
К тому времени, когда трубы и выкрики герольдов вновь провозгласили сбор участников турнира, местный кузнец одним ударом выправил вмятину на нагруднике, и Эрих смог занять место в строю рядом с остальными участниками турнира напротив королевской ложи. Зрители радостно и возбужденно выкрикивали имена отличившихся бойцов. Удивленный Эрих услышал и своё имя.
Но ещё больше он поразился, когда после небольшой консультации с королевской семьей и леди Катриной Уолби де Монтрей его выкрикнул королевский глашатай. Торжественно затрубили трубы, и герольды восславили фон Валленберга как победителя турнира.
Эрих хорошо сражался, но, скорее всего, сыграло немалую роль и то, что он представлял Испанию. В разгар переговоров о скором бракосочетании наследного принца с арагонской инфантой Тюдорам захотелось проявить к посольству де ла Верды особое расположение.
Эрих подъехал к королевской ложе, спешился и, сняв шлем, преклонил колено. На ристалище вышла леди Катрина в сопровождении пажа, важно несущего подушечку с призом.
Зрители во всё горло кричали:
- Да здравствует королева любви и красоты!
Пронзительно звучали трубы, что-то надрываясь, продолжали вещать герольды и среди этой какофонии только Эрих услышал робкий голос девушки:
- Своей беспримерной отвагой и воинским искусством вы заслужили эту награду, благороднейший из рыцарей – Эрих фон Валленберг из Трира.
И она с трудом натянула на подшлемник диадему.
Эрих поднял голову и внимательно посмотрел на смутившуюся девушку. Леди Катрина действительно оказалась очаровательной красавицей: синие выразительные глаза, прелестно вздернутый носик, лукавый изгиб розовых губ.
«Гм… так вот почему Сэллизбурн выкрикивал имя этой девчонки. Хороша. Ну, можно попытаться его окончательно добить,» - промелькнуло в голове у Эриха, и он почувствовал приятное волнение в крови, ещё раз поймав на себе взгляд её синих глаз.