И вот теперь старший брат снисходительно смотрел на младшего:
- Какая тебе разница, кто брат твоей невесты? Главное, чтобы тебе с ней хотелось как можно быстрее оказаться в постели. Всё остальное не стоит даже чиха.
Тогда Эрих решил, что Гуго придает слишком большое значение постельным утехам: в принципе, нужду мужчины в женском теле может удовлетворить любая здоровая и приятная на вид девица. И, казалось, весь его приобретенный в странствиях опыт красноречиво доказывал это, но убеждения Эриха сильно поколебались, когда в его жизни вновь появилась Милица.
Девушка была с малолетства предназначена младшему фон Валленбергу: он воспринимал её как собственное достояние - своеобразное наследство, доставшееся от мудрого и дальновидного отца. Но что-то происходило с Эрихом, когда он окидывал пристальным взглядом её ладную фигурку: сразу же приходил на ум тот далекий жаркий день, медвежонок на дороге, шорох падающей в озеро воды, поцелуй и таинственный, сводящий с ума шепот «и мы рука об руку зайдем в волшебный лес…»
Но Милица вела себя так, словно Эрих был ей всего лишь знакомым, другом, братом, наконец, но никак не тем мужчиной, с которым её связывают какие-то особые чувства. Первые дни побега, когда они деловито обсуждали, куда направиться дальше, а потом занимались дорожными хлопотами: лошадьми, едой, ночевкой, ему было не до этого.
Эрих в отличие от своих спутниц был опытным путешественником: прекрасно ориентировался в ценах на продукты и мог безошибочно отличить хороший постоялый двор от плохого, знал, когда нужно подковать лошадей и где сделать привал. И в это время их далекое от общепринятой куртуазности общение казалось вполне оправданным – не до заигрываний, когда нужно как можно быстрее уносить ноги.
Но вот остались позади Франкония и Швабия, и, решив, что власти епископства их теперь не догонят, путники сделали длительную остановку в Констанце.
И если вдова в основном спала или молилась, то молодежь решила осмотреть город. И вот только здесь, прогуливаясь вдоль берегов живописного Боденского озера, Эрих понял, насколько мало он интересует Милицу. Девушка была грустна и мыслями настолько далека от своего спутника, что, несмотря на все старания, ему так и не удалось обратить на себя ее внимание.
Возможно, за время разлуки Милица отвыкла от своего нареченного, но Эрих не забыл, какими взглядами девушка и Гуго обменялись при расставании: они ему очень не понравились.
Но он был фон Валленбергом, поэтому не стал мучиться сомнениями: вернувшись на постоялый двор, Эрих вытащил из седельной сумки дорожный комплект шахмат и, разыграв очередной этюд, пришёл к выводу, что чувства старшего брата не только произвели на его невесту сильное впечатление, но и не остались без ответа. Эрих знал, что при внешней красоте он значительно проигрывает брату в обаянии. Гуго умел кружить головы девицам.
В первый раз в жизни младший фон Валленберг испытал удушающую боль ревности: чувство для него непривычное, да и неприемлемое. С этим нужно было что-то делать, и Эрих даже знал, что именно.
На следующее утро он пригласил Милицу на улицу ювелиров. Они прогуливались вдоль лавок, разглядывая изделия местных мастеров, но то, что ему было нужно, Эрих нашёл далеко не сразу. Два изящных серебряных кольца с искусными золотыми насечками притянули его взгляд на прилавке маленькой мастерской.
- У вас прекрасный вкус. Это старинная работа аугсбургских мастеров, - почтительно объяснил ювелир. – Они хранились в одной семье… в очень счастливой семье.
Эрих согласно кивнул головой и жестом предложил Милице протянуть руку, но она отрицательно качнула головой, вытащив из-за пазухи цепочку с кольцом.
- Ты мне уже дарил кольцо. Помнишь?
Эрих наморщил лоб, вспоминая себя и кроху Милицу перед священником. Действительно, он тогда надел ей на пальчик золотое кольцо, но оно оказалось слишком велико для малышки, и Елена, продев через него шнур, повесила на шею дочери.