Оля украдкой смахнула слезы.
— В таком случае Ваш муж — счастливый человек.
Она ошеломленно смотрела на лицо Полины, которое озарилось такой любовью, что казалось, это чувство переполняет не только ее, но и все кругом. Ольга почти физически ощутила жаркую нежность, от которой перехватывало дыхание, видела во взгляде, мысленно обращенном к неизвестному ей человеку всепоглощающее обожание. Полина выдохнула в ответ, делясь самым сокровенным для нее:
— Я очень надеюсь на это.
Странный был разговор. Два практически незнакомых человека находились рядом, рассказывая друг другу о деталях личной жизни. И никому из них не приходило в голову, что это может быть неправильным, что они торопятся с откровениями. Но Ольге давно ни с кем в общении не было так комфортно, несмотря на то, что тема разговора казалась не самой легкой. Только, пожалуй, с Мироном она могла легко говорить обо всем, что думает. Но он все-таки был мужчиной, с который некоторые вещи никак не получалось обсудить.
О Боже, Мирон! Он ведь даже не представлял, где и с кем она проводит время. Не знал, что женщина, забыть которую он не в состоянии, с нескрываемым восторгом говорит о другом.
Но горькие мысли о друге все-таки не могли омрачить радости от того, что ей виделось. От осознания гармонии и счастья, царящих в жизни Полины. Кажется, в ее мире было все, о чем только можно мечтать: успешная работа, любимый человек, готовый во всем поддержать. И что ж из того, что придуманная Ольгой схема оказалась ошибкой? Прошлое умирает там, где закончилось. И для чего только она хотела его возродить?
Женщина вдохнула тонкий аромат принесенного свежесваренного кофе, терпкий, бодрящий, наслаждаясь проникающим в душу теплом. Улыбнулась Полине, мысленно благословляя ее.
— Спасибо. Вы даже представить себе не можете, как важен был для меня этот разговор. И эта встреча…
— Я бываю здесь почти каждый день. Примерно в это же время, всегда за этим столиком. Почему-то люблю именно его. — Полина пожала плечами, словно оправдывая свои предпочтения. — Так что в любой момент — добро пожаловать. Буду рада снова увидеть Вас. И хорошего дня…
Ольга успела вернуть в офис раньше Мирона, так что объяснять свое внезапное исчезновение посреди рабочего дня не пришлось. Но пережитая встреча не давала покоя. Как и боль, затаенная в глазах мужчины, ставшая теперь для нее слишком очевидной.
Она принесла кофе в его кабинет, невольно подумав о том, насколько превосходнее был напиток, выпитый в ресторане. «Интересно, она сама варит такой же вкусный кофе? И варила раньше, для него? И вспоминает ли он об этом?» Впрочем, ответ был вполне предсказуем: Ольга слишком хорошо понимала, насколько значимо для Мирона все, связанное с Полиной.
Присела на подлокотник кресла, так что лицо мужчины оказалось почти рядом. Как странно: еще совсем недавно он казался ей оплотом спокойствия и уверенности в себе, она восхищалась его выдержкой, его холодной сдержанностью и умением держать себя в руках. Почему же сейчас почти в каждом движении ей видится надлом и плохо прикрытая боль? Или раньше она была слепой? Ведь он же не поменялся. Только ей открылась бездна, сжигающая его изнутри.
— Мирон… Тебе когда-нибудь приходило в голову, что Полина может оказаться замужем?
Его лицо не изменилось, только в глазах полыхнула такая удушающая тоска, что Ольге самой стало тяжело дышать. Он заговорил, с трудом подбирая слова:
— Зачем ты лезешь во все это?
— Не знаю… Возможно, пытаюсь понять что-то в самой себе… До недавнего времени я не видела ничего, кроме той боли, что переживала сама. Не думала, что кому-то может быть еще тяжелее.
Он отошел к окну, отвернувшись, но даже так женщина почувствовала исходящее от него напряжение. Когда мужчина вновь заговорил, его голос прозвучал непривычно глухо и едва различимо.
— Я хотел бы узнать, что она замужем. И счастлива…
Ольга точно не ослышалась. Он сказал именно это. Только… Как такое было возможно? Ей самой при одной только мысли о том, что рядом с Алексеем могла быть другая женщина, хотелось кричать, выть от отчаянья. А уж пожелать бывшему мужу счастья … Это явно превосходило даже потенциальные ее силы.
Но Мирон не шутил. Он обернулся к ней, пристально всматриваясь в побледневшее лицо. В который раз угадал томящие ее мысли.
— Не надо ничего сравнивать, Оля. И жалеть меня тоже не стоит. Наши истории слишком разные, чтобы равнять их единой мерой. Мне вообще кажется, что твоя обида слишком затянулась. Тем более что чувства к мужу никуда не ушли.