Это было почти не больно. Она равнодушно смотрела на разлетающиеся по раковине красные брызги, чувствуя, как с каждым мгновеньем тяжелеет голова. Стало так холодно, что девушку начало трясти. Полина привалилась к стене, машинально поворачивая кран с горячей водой на полную мощность, чтобы хоть немного согреться. Хотя, зачем? Все равно уже все кончено… Мирон не вернется…
Мысль о муже ворвалась в мозг, пробиваясь сквозь навалившийся на нее туман. Она вдруг слишком ярко вспомнила нечеловеческую боль в его глазах на могиле Дениса. Что же с ним будет, когда он узнает о ней?
Упала, больно ударившись головой о край раковины. Захлебнулась внезапно накатившейся тошнотой. Раненая рука онемела, а пальцы здоровой почему-то отказывались слушаться. Никак не удавалось обхватить разрезанное запястье. Девушка сорвала резинку с волос, уже почти на ощупь натягивая ее выше разреза. Ей показалось, или она действительно услышала чей-то крик? Какое-то лицо, чьи-то руки, трясущие ее за плечи… Она знакома с этим человеком? Откуда он знает ее имя?
Что-то тяжелое обрушилось на лицо. Странно, она думала, что больно уже не может быть. Почему же сейчас кожа горит от его пальцев?
— Не спи! Не спи, я сказал! Полинка!
Он снова ее ударил, заставляя открыть глаза. Вспомнить никак не получалось… Но ведь она точно видела его когда-то…
— Не спи-и-и!!!!
Она летит? Нет, ее несут куда-то. Не Мирон… Совсем другой запах, не те руки…
— Не хочу… умирать…
В ответ прозвучал злой, почти звенящий от ярости голос:
— Сейчас ты не умрешь. Я потом сам тебя прибью… когда очухаешься. Ненормальная!
Лица было не видно, но перед глазами мелькнул тонкий шрам на ключице, проступающей в вороте рубашки. Она вспомнила.
— Кирилл?
Брат почти швырнул ее на диван.
— Дуреха! А если бы я не успел? Если бы приехал хоть немного позже? Ты хотя бы понимаешь, что чуть не натворила?
Мыслей уже нет. Почти. Девушка все-таки опустила отяжелевшие веки, шепча, теряя сознание:
— Не говори ничего… ему…
Опять больница… Она узнала запах медикаментов, еще ничего не видя. Значит, жива. Во рту так сухо, что казалось, будто язык прилипает к небу. Полина открыла глаза и тут же снова зажмурилась, ослепленная ярким светом, болью ударившим по вискам. Действительно, что же она наделала!
Чья-то рука коснулась ее ладони, успокаивая.
— Лежи тихонько. Сейчас не надо резких движений.
Вторая попытка посмотреть вокруг оказалась более удачной. Девушка поморщилась от пульсирующей боли, однако находиться в темноте больше не хотелось. Осторожно перевела взгляд на фигуру мужчины возле кровати.
— Как ты меня нашел?
Кирилл был зол. Слишком. Но эта злость смешивалась с нескрываемым облегчением.
— Твое счастье, что врач велел находиться в покое. Иначе я взгрел бы тебя по первое число.
Она растянула губы в жалком подобии улыбки.
— Не злись… Я с трудом соображала, что делаю.
— Ты вообще не соображала, — мрачно уточнил брат. — В думающей голове подобный бред возникнуть просто не мог.
Полина задала самый волнующий вопрос:
— Мирон… не знает? …
Кирилл покачал головой.
— Я не смог до него дозвониться. А в квартире он не появлялся. Что у вас случилось?
Девушка скривилась, чувствуя снова набегающие слезы.
— Он со мной развелся…
— ЧТО???
Брат не ожидал услышать ничего подобного. За то время, пока он просидел сначала под дверями реанимации в ожидании вердикта врача, а потом в палате возле накачанной лекарствами сестры, он успел передумать многое. В сотый раз набирая номер зятя, слышал лишь об его отсутствии в сети. Когда сутки назад Мирон неожиданно появился в его доме, Кирилл вообще ничего не понял. Смотрел растерянно на изможденное, бесцветное лицо мужчины, на ключи в протянутой руке, которая, кажется…, дрожала? Да нет, ему показалось. Просто в прихожей было темно, а у него от долгой работы за компьютером слишком устали глаза. «Заехать к Полине? Ладно, он заедет, все равно давно хотел повидать сестренку…»
Мирон ушел также быстро и неожиданно, как и появился, оставив его в недоумении, с необычной тревогой в сердце, нарастающей с каждой минутой. Как оказалось, не случайной.