Она и не подозревала, что способна так лгать прямо в глаза. Человеку, без которого по-прежнему не могла жить. Боль скрутилась тугим узлом где-то в груди, сжимая сердце, удары которого… Лешка их слышит? Не может не слышать, ведь оно сейчас вырвется наружу, падая прямо к его ногам…
Но он не слышал… Просто смотрел на нее, не отрывая глаз. И в них больше не было ни ярости, ни желания. Одна только жгучая мэка, та же, что рвала на части и ее душу.
— Ты… его любишь?
Для новой лжи не осталось сил. Она смогла только выдохнуть:
— Я ему верю… Он никогда не принесет мне страданий…
Мужчина сглотнул.
— А я…
— А ты — мое прошлое, о котором я больше не хочу вспоминать… Не мешай мне, ладно?
Она метнулась назад, в машину, не дожидаясь ответа. Не смотря в его сторону.
— Поехали!
Едва смогла дождаться, пока они выедут со двора офиса. Ее душили слезы.
Мужчина сбросил скорость, неожиданно притянув Ольгу к себе.
— Еще не поздно повернуть назад. Я уверен, что мы сможем его догнать.
Она разрыдалась.
— Поздно. Уже слишком поздно… Мы опоздали очень давно. Нам не собрать осколки, которые могут только ранить…
— Я хотел бы помочь тебе. Только представить не могу, как. Если бы знал, сделал бы все, что угодно…
Его слова стали внезапным откровением. Подсказали решение, не лучшее, но как ей показалось, единственно возможное. Чтобы просто остаться живой.
Она повернулась к нему, прошептав:
— Помоги мне… забыть о нем… рядом с тобой…
Глава 17
Сжатый в ладони ключ от квартиры неприятно холодил кожу. Ольга зашла уже в пятый магазин, равнодушно осматривая прилавки невидящим взглядом. Ей нужно было время. Решиться.
Разговор с Мироном не выходил из головы. «Оля. Это же не выход… Ты достойна лучшего. Рядом должен быть человек, обожающий тебя, наслаждающийся твоей красотой и страстью. И ты лучше меня знаешь, что это — не я».
Но она больше не ждала от него любви. Понимала слишком хорошо, что в сердце этого мужчины для нее места не будет никогда. И не только для нее: туда была не способна проникнуть никакая другая женщина. Кроме единственной, ставшей для него недоступной.
Поэтому возможные ошибки Ольгу не пугали. Она не претендовала на его сердце, однако Мирон ведь тоже не меньше нуждался в забвении. Так почему бы не попробовать забыться рядом с ним. Вместе с ним. Что ей было терять теперь, когда она самостоятельно, осознанно оттолкнула от себя любимого человека? Три года назад, сразу после измены, она не осмелилась на подобное, а вот сейчас решилась нанести самый жестокий удар из всех возможных.
Ей было слишком хорошо известны слабости бывшего мужа. Точнее, главная из них. Его самый большой страх: проиграть в сравнении с более достойным…
Так происходило почти всегда. Ребенок, родившийся не вовремя, не к месту в семье модной журналистки и вечно занятого предпринимателя, с раннего детства слышал от родителей о своей ущербности и ненужности. Мать не особенно церемонилась в выборе выражений. Узнавшая о беременности слишком поздно, когда прервать ее уже не было возможности, она не смогла найти в своем сердце ни капли нежности для малыша. Там прочно и навсегда обосновался старший брат: желанный, любимый, успешный во всем Николай. С юного возраста допущенный отцом к секретам бизнеса, блиставший в фотосессиях материнского журнала, послушный сын, лучший ученик, золотой ребенок, Коля был примером для подражания и объектом бесконечной зависти Лешки. А у него самого все всегда получалось не так, как нужно. Почему-то слишком часто рвалась поношенная одежда, доставшаяся ему после брата. Разбивались, внезапно вырвавшись из рук тяжелые бутылки с молоком, за которыми отправляла мать. Именно его, не Кольку. Сложные задачки никак не хотели решаться, и оценки в дневнике служили вечным поводом для упреков со стороны родителей и учителей.
По вечерам он, давясь слезами после очередного наказания за его бесконечные ошибки, неумелыми руками пытался зашить дырки в кармашках, откуда постоянно пропадали деньги, выданные на школьные обеды. Зная, что завтра в школе над ним опять будут смеяться из-за многочисленных заплаток, сбитых носков у ботинок, неровно обрезанной челки…