— Я не очень долго?
— У меня почти кончилось терпение, — выдохнул он, целуя ее руку. — Но ты действительно добралась очень быстро.
Нужно было как-то отвлечься, чтобы не наброситься на нее прямо здесь, в зале, на виду у всех остальных посетителей. Он помог ей сесть за стол и пододвинул меню.
— Я запутался в этом многообразии. Если ты здесь уже бывала, подскажешь, что лучше выбрать? Чего бы тебе хотелось?
Полина улыбнулась и, глядя прямо ему в глаза, тихо сказала:
— Тебя.
Кажется, окружающие люди его все-таки не остановят… Ее откровенность была слишком вызывающей. Возбуждающей. Его маленькая робкая девочка превратилась в королеву. Смелую. Уверенную в себе. Он с тоской подумал о том, как далеко добираться до дома. Думать о еде хотелось меньше всего.
Полина переплела свои пальцы с его и задумчиво спросила:
— Почему ты выбрал для ужина именно это место?
Он и сам не знал ответа. Что-то притягивало сюда, волновало. Но как это было объяснить?
— А ты часто здесь бываешь?
Какого ответа он ждал? Ведь сам только что решил, что ни в чем ее не упрекнет и даже не спросит. И все равно не удержался. Полина прекрасно понимала, что стоит за его, казалось бы, невинным вопросом. Она вдруг склонилась к их сплетенным рукам и поцеловала ладонь мужчины. Подняла голову, с удовольствием наблюдая, как темнеют от желания его глаза.
— Милый, я должна признаться тебе кое в чем. Думаю, что это будет несколько неожиданно, — и, не позволяя никаким мыслям пробиться в его сознание, добавила: — Это мой ресторан.
Мирон опешил.
— Что значит твой?
— Это значит, что он принадлежит мне.
Он не понял. Растерянно огляделся вокруг, потом снова повернулся к ней. Нахмурился.
— Лин, я что-то не могу сообразить, о чем ты говоришь.
Это выглядело забавным, однако ей почему-то было совсем не смешно. Она словно вернулась назад, в то время, когда решила начать все с нуля. Без него. С одними только воспоминаниями. Когда рискнула всем, что имела, начиная совершенно незнакомое ей дело. Когда училась в одиночку, делала ошибки, падала, поднималась, снова падала. Несколько раз начинала все заново. Одна. И все время ждала. Вот такого вечера, когда все вернется на круги своя. Потому что без него она так и не смогла достигнуть полноты. Даже получив признание, насладившись успехом, она понимала, что, не задумываясь, отдаст все, чего достигла, лишь бы еще раз встретиться с ним взглядом, прикоснуться к руке. Так, как сейчас. Назвать его своим, больше ничего не опасаясь.
Она поднялась, потянув его за собой. Жестом подозвала официантку.
— Наташа, мне нужен будет мой обычный заказ. На двоих. Принесешь в кабинет через час. И еще: меня нет ни для кого.
Мирон молчал все время, пока она не захлопнула за них дверь кабинета. Он по-прежнему мало что понимал, но сейчас, когда они оказались наедине, возымело значение совсем другое. Позже он обязательно уточнит, каким образом его жена превратилась в хозяйку ресторана. Что случилось с ее работой, и почему она решила так кардинально все поменять. Но теперь… теперь было гораздо важнее стереть печаль в ее глазах, коснуться губ, так маняще приоткрытых… для него.
— Ну-ка, напомни, что именно тебе хотелось на ужин…
Он попытался пошутить, но Полина не обратила внимание. Даже не улыбнулась. Подтолкнула его к кожаному дивану, на ходу стягивая с плеч пиджак. Расстегнула рубашку и жадно прильнула к груди, почти впиваясь в кожу прямо над сердцем, которое от ее прикосновений забилось еще сильнее.
— Раздень меня. Быстрее.
Мирон и сам хотел этого до дрожи. Пытался быть нежным. Приласкать. Она покачала головой, притягивая его к себе.
— Нет. Не сейчас. Хочу тебя.
Он дернул молнию на платье, бросая золотистую ткань на диван. Опустил сверху жену. Всего лишь нескольких мгновений хватило, чтобы избавить ее от остатков одежды. И себя. Склонился к ней, почти задыхаясь от желания снова ощутить ею всю. Губами. Руками. Но в ее глазах внезапно полыхнул страх. Мирон замер, всматриваясь в любимое лицо.
— Девочка моя… Я что-то делаю не так?
Она коротко, жарко тронула ртом его губы и вдруг протянула ему левое запястье, перехваченное широким браслетом.
— Сними!
И зажмурилась. Но даже это не помогло скрыться от его реакции, от леденящего холода, сковавшего его тело, когда он увидел тонкий, неровный розовый рубец.
Было невыносимо прятать дальше ее самую большую ошибку. Полина слишком сильно нуждалась в нем. Ждала его понимания. И очень хотела, чтобы он простил не только ее безрассудную выходку, едва не стоившую жизни, но и себя самого. Потому что не сомневалась, что именно себя он опять обвинит в случившемся. Но любая вина должна была остаться в их жизни только как этот шрам. О нем нельзя навсегда забыть, но боли он уже не причиняет. И навредить не может. Это просто след. Неизбежное напоминание о прошлых ошибках, которые удалось преодолеть. И выжить, несмотря ни на что.