— Я все это время ненавидела его… за то, что он сделал…, что предал меня… так и не сказал, что любит. А знаешь, сколько раз сама говорила ему о своих чувствах? Знаешь, Мирон?! Один! Один раз, еще накануне свадьбы. Я специально вспоминала, думала, что этого просто не может быть… За все время, которое мы провели вместе, только единственный раз смогла подобрать слова, чтобы сказать о том, что испытываю к нему на самом деле. Мне казалось, что все и так очевидно… А ведь любила его и… все время ждала, что ОН мне об этом скажет… А он тоже ждал… И так и не дождался! И уже никогда не услышит! И не узнает, что я ношу ЕГО ребенка!
Она метнулась по коридору, догоняя врача. Вцепилась в рукав, совершенно не заботясь о том, как это может выглядеть со стороны.
— Умоляю Вас… Я подпишу любые бумаги… у меня не будет никаких претензий, если… если что-то случится… Я должна увидеть мужа. Пока он жив… Пожалуйста…
За двадцать лет работы в отделении ему приходилось встречаться со многим. Слезы, отчаянье, истерики был привычны. Особенно когда смерть находилась так близко. Но эта женщина не плакала. Не кричала. И была вполне адекватна, несмотря на сложность ситуации и беременность.
Он не любил отступать от им же установленных правил, но ее настойчивость вызывала уважение. Медленно кивнул, по-прежнему сомневаясь в правильности принимаемого решения.
— У Вас пять минут, не больше. Пойдемте, я дам Вам халат.
Глава 25
Ей сразу бросилось в глаза огромное количество датчиков и каких-то непонятных приборов, окружающих странную, напоминающую ванну, конструкцию. Ольга несколько раз обвела глазами помещение, не понимая, почему оно пустует. Даже показалось на мгновенье, что доктор направил ее не в ту палату.
Дышалось с трудом. Воздух, влажный, густой, был пропитан запахом лекарств и его чего-то, незнакомого, но резкого и неприятного. Ее внезапно замутило. И сдавливающий сердце страх усилился. Сознание рисовало разные картинки, одна ужаснее другой, но все они были слишком далеки от реальности. От того, что ей пришлось увидеть в той самой «ванне», оказавшейся на самом деле кроватью. В глубине которой находился…
Она зажала рот ладонью, пытаясь сдержать и крик, и накатившую тошноту. Застыла, не в силах отвести взгляда.
Бинты, пропитанные бурыми пятнами, покрывали большую часть тела, оставляя на виду лишь небольшие участки, закрытые каким-то черным, сморщенным материалом. Ольга медленно приблизилась к краю кровати и только тогда поняла причину раздражающего запаха. И едва успела склониться над раковиной в углу. Между бинтами проступала не ткань, как показалось ей сначала. Кожа… Точнее то, во что она превратилась под воздействием огня.
Женщину действительно пустили попрощаться. И, скорее всего, когда она придет в следующий раз, здесь уже никого не будет. Слова доктора не были преувеличением. Последняя надежда, теплящаяся в ее сердце, рассыпалась в пыль. Не было шансов. Никаких. И не нужны были познания в медицине, чтобы понять это. О последних каплях угасающей жизни напоминало только слабое жужжание приборов и тонкий зигзаг сердечного ритма, скачущий на экране монитора.
Признание запоздало. Оно еще имело значение… вчера, когда Алексей пришел к ним в офис. А теперь… Теперь эта обездвиженная фигура вряд ли могла стать для Ольги собеседником или даже простым слушателем. Лицо и голова тоже были почти полностью покрыты бинтами, лишь в некоторых местах обнажая темные, обожженные участки кожи и волос. А ведь всего лишь месяц назад в его густых, блестящих волосах запутывались ее пальцы… И, сокрушаясь от своих обид, она даже представить не могла, что окажется на реальном пожарище. Его жизни. Их судьбы.
— Лешка… — она прохрипела его имя чужим, надрывным шепотом. Не слыша собственного голоса. — Я знаю, что это невозможно, но… не умирай. Не бросай меня… снова. Не оставляй НАС!..
Упала на колени, оказавшись совсем близко к изголовью кровати. К закрытым глазам, почти скрытым под промокшими бинтами. Не смея плакать, потому что понимала, что всего лишь одна слезинка неминуемо повлечет за собой истерику, которая совершенно неуместна здесь. Сейчас.
— Лешка, я солгала… Это твой ребенок… Твой, не Мирона… Я хотела тебе отомстить, поэтому все выдумала. Прости меня… Боже, если бы я только знала… Не умирай, Лешенька… Я не хочу жить без тебя…
Как дорого она была готова заплатить за возможность вернуться назад. В прошлое. И прожить его иначе. Тот безумный день, когда не видела ничего, кроме собственной обиды. Лешка ведь мог остаться дома, с ней. И ничего бы не случилось… Почему-то теперь она была в этом уверена. И не переставала казнить себя за бесконечные ошибки. Упрямство. Вспыльчивость. Нежелание слушать.