Стоя под теплыми струями воды, я сожалела лишь о том, что вместе с пеной исчезает и его запах, мне хотелось сохранить его, принести домой в свою постель, которая казалась теперь такой неуютной. Переодевшись в свою одежду я вышла к нему с мокрыми волосами и это меня ничуть не смущало, все было так естественно и не казалось неэстетичным, в чем бы меня непременно упрекнул мой бывший.
- Тебе понравилось парить со мной
- Ты это о трубе или о том что было после, не удержалась я
- Если продолжишь в том же духе, до ресторана мы не доедем, сжал он мои ягодицы.
Ужин прошел в непринужденной атмосфере, мы играли в игру про 20 вопросов.
- Я провела чудесный вечер, спасибо. Поцеловала я его на прощание
- Я хочу проводить таких вечеров как можно больше, ответил он мне в губы
Глава 18
Воскресенье стал моим любимым днем недели, сладко потягиваясь в постели, составляешь план на неделю, потом утренняя зарядка и вкусный совершенно неправильный завтрак из вафель со сливками, сезонных ягод и свежесваренного кофе.
Лера пошла на свидание, сказала не ждать ее сегодня, так что мы с детьми решили пойти в парк аттракционов.
В парк, мы сразу же были окружены яркими красками и энергетикой места. Всюду было слышно смех, гул голосов, музыку и веселые возгласы. Запах сладкой ваты и попкорна окутывал все вокруг, проникая в каждый уголочек парка и поднимая настроение до небес.
Мы поднялись на колесо обозрения, где открывался захватывающий вид. Солнце покрывало все вокруг золотистым блеском, весь парк как на ладони с высоты птичьего полета. Это было похоже на волшебную картину, где люди становились маленькими фигурками, а аттракционы превращались в игрушки.
Денис и Аня бегали на американские горки, мы с Никитой катались на паровозиках. Было страшно, что дети куда то убегут или потеряются, я все время была напряжена, но они словно понимая мое волнение всегда были в поле зрения.
Мое напряжение отчасти было связано с тем, что Кирилл мне не позвонил и не написал со вчера ни слово.
Сначала я успокаивала себя тем, что сегодня выходной и он наверное спит, но уже обед. Я все время поглядывала на телефон в ожидании хоть какого то сообщения.
И правда время обеда, мы с детьми решили зайти в кафе, что спрятано в гуще деревьев, чьи толстые ветви тянутся к небу, создавая над кафе естественный навес. С террасы открывается великолепный вид на лесной пейзаж.
И каково же было мое удивление, когда из кафе вышел Кирилл под ручку с женщиной и мальчиком лет 10. Я знала, что у него есть ребенок, а жена живет в Испании. Но сейчас кто бы это не был, выглядели они как счастливая крепкая семья.
Красавица, ей, вероятно, было около 35 лет, но время было к ней благосклонно: ее кожа сохраняла свежесть и естественное сияние, а глаза горели молодежным пылом и любопытством.
Ее волосы, темные как ночь, падали каскадом локонов по ее плечам, иногда переливаясь медными отблесками на солнце. На лице у нее был минимальный макияж, который подчеркивал ее естественную красоту легкий румянец, аккуратно подведенные глаза и нежный блеск на губах.
Одежда на ней была воплощением утонченности и вкуса. Элегантное платье, окрашенное в нежные пастельные тона, обтягивало ее фигуру, подчеркивая изящество и грациозность каждого движения. Платье дополняли дорогие аксессуары переливающиеся на солнце серьги, изящное колье и несколько тонких браслетов на запястье. На ногах у нее были высокие каблуки из качественной итальянской кожи, которые придавали ей еще больше уверенности и королевской осанки.
Она была воплощением женственности, утонченности и настоящего европейского шика. Невозможно было пройти мимо и не обратить на нее внимания. Она была как яркая звезда на фоне серой повседневности. Ревность прожигала грудь.
Он меня не заметил. Мне расхотелось есть, но дети были уже на грани голодной истерики. Взяв Никиту на руки мы пошли за предложенный нам столик.
Он говорил о доверии, но сам подорвал его, превратив мой мир в бурное море, в котором я теперь пыталась не утонуть.
Детские вопросы на время отвлекли меня от переживаний.
Мои глаза наполнились слезами, преобразуя мир вокруг в размытое пятно, в котором лишь мое одиночество оставалось четким. Я сдерживала слезы, лишь усиливая боль, которую так боялась признать.
В этот момент, я поняла, что душевная боль не приходит от одиночества, а от отсутствия искренности в сердце любимого человека. От этого откровения мне стало еще тяжелее, словно камень, который тянул все глубже в омут моих страхов и сомнений.