Глава 12
Под Новый год страна гудела после подписаний Беловежских соглашений и Алма-Атинской декларации. Республики праздновали и плясали, получив долгожданную независимость, Советский союз загнулся, отторгнув огромные территории с живущими там русскими людьми, а новая Россия вступала в девяносто второй год с обворованным народом и огромными долгами, похожая на гордую голодранку.
Света находилась в растерянности, став в один момент иностранкой без угла и ясного будущего. Свёкор обещал приписать невестку к общаге, но общую картину это не меняло.
- Только через мой труп! – кричала Ксения Ильинична, когда Игорь попросил прописать жену на их площадь и поспособствовать получению гражданства. – Где взял свою оборванку, туда и возвращай!
После этого Ксения, как будто сорвалась с цепи. Постоянные скандалы, требование освободить квартиру, выбрасывание продуктов и одежды в помойное ведро. Угомонить её не получалось даже у мужа. В результате молодые переехали в институтское общежитие, заняв девятиметровую комнату с двумя металлическими кроватями. Борис Владимирович умолял их остаться, обещал приструнить жену, но Игорь был непреклонен. Он давно сделал выбор, и тот был не в пользу родителей. Вот так под Новый год Ксения Ильинична лишилась сына, проклиная белорусскую блядь, а молодые Райновы обрели полную независимость, как и бывшие республики, переехав в тесный клоповник с ржавым ложем, двумя тумбочками и кривым шкафом с отваливающейся дверцей. Комично. Эта семья чётко повторяла действия когда-то общей страны.
- Ничего, Светлячок, прорвёмся, - в который раз успокаивал жену Игорёк. – До весны дотянем, а там квартирку снимем. Всё будет хорошо. Верь мне.
Светик, как всегда, верила. Да и как не верить, когда любимый ради тебя послал родителей в пешее путешествие, и переехал с тобой в лишённое удобств помещение.
Быт стал, в какой-то мере, проще. Свете больше не надо было драить огромную квартиру, пытаться угодить свекрови и расстраиваться каждый раз, когда та брезгливо кривила рот. Правда секс на скрипучей кровати, повизгивающей как несмазанные качели, оказался под запретом, но молодость, гибкость и твёрдый пол спасли их и в этой ситуации.
Новый год решили отмечать с приятелями Игорька, отказавшись приехать к старшим Райновым. Огромное количество спиртного встретило их на даче у Дениса, закатившего поминки Советского союза. Обязательным условием была чёрная одежда, единственный показатель поминок, остальное искрило, взрывалось громкой музыкой, смехом и совокупляющимися парочками, ополовинившими запас градусов.
Денис Ирвин был сыном министра внешней торговли, и с лёгкостью спускал отцовские деньги, в которых единственный отпрыск никогда не знал нужды. Золотой мальчик, старше Игорька на два года, питал странную привязанность к профессорскому сынку. Нет. Денис не был сторонником голубой любви, наоборот - любил девочек больше всего на свете, но Игоря считал младшим братом, введя в свой тусовочный круг, и никогда не позволяя посмотреть на него косо.
Молодых Денис встретил радушно, оставив двух девиц проституцской наружности, ластящихся к нему на диване.
- Дружище, здоро́во! – подошёл, расставив руки для объятий. – Сколько лет, сколько зим!
- Привет, Дэн, - поприветствовал Игорёк друга. – Познакомься. Моя жена, Света.
Дэн глянул на мило улыбающуюся девушку, и почувствовал прострел в груди. Света была, как из сказки, читаемой ему в детстве. Толстая, длинная коса лежала на пышной груди, подчёркивая её объёмы, ртутные глаза, отражающие блики светильников, пухлые губы, растянутые в приветливой улыбке, обнажающей жемчужные зубки. Светлана сияла естественной красотой, покоряющей правителей, сталкивающей государства в войнах, порабощающей души мужчин. Именно такие женщины делали из друзей врагов, из родных братьев – гнусных предателей.
- Очень приятно, Светлана, - Дэн протянул руку, приподнял хрупкую кисть и оставил на ней поцелуй.
Света не привыкла к такому вниманию. Она старалась держать лицо, старалась не дёрнуть рукой, старалась не обидеть друга мужа. Только друг мужа забыл о дружбе. В глубине подкорки разрабатывался план по присвоению чужой жены, достойной лучшего мужа, лучшей жизни, лучшего всего. Дэн не сомневался, что лучшее для Светланы – это он.