В следующий миг он начал меняться: тело вытянулось, кожа потемнела и стала напоминать кору векового дерева, из-под верхней губы показались острые клыки, а пальцы скрючились, выпуская длинные, загнутые когти. Его глаза вспыхнули багровым пламенем. Его рык был подобен грому — существа завизжали на немыслимо высокой ноте и исчезли в темноте, растворились между деревьями так же внезапно, как и появились.
Девушка смотрела на него с восхищением и страхом: «Он не просто демон... Он защищает меня». Внутри разлилось тёплое чувство благодарности: впервые за долгое время она ощутила себя в безопасности. Впервые почувствовала, что может кому-то доверять.
Он не стал ложиться. Демон вернулся к костру, подбросил в него несколько толстых веток, чтобы пламя разгорелось ярче и отогнало подступающую тьму. Сел на своё место, но поза его не была расслабленной. Он всматривался в черноту леса, словно высеченный из камня страж, и напряжённо прислушивался к каждому шороху, треску сухой ветки или далёкому крику ночной птицы. Не смыкал глаз, опасаясь, что твари могут вернуться с новой силой, и был готов в любой момент вскочить на ноги и дать отпор.
Девушка долго ворочалась, кутаясь в шкуру. Сон не шёл. В ушах навязчивым эхом до сих пор стоял тот жуткий, нечеловеческий вой, от которого кровь стыла в жилах. Она чувствовала себя одинокой и беззащитной под огромным чужим небом, даже зная, что её защитник рядом. Спасительного тепла от его тела не было, и холод ночи пробирал до костей. Она ворочалась с боку на бок, пытаясь найти удобное положение и прогнать тревожные мысли, пока небо на востоке не начало едва заметно светлеть, наливаясь предрассветной синевой.
Лишь тогда она увидела, что демон уже поднялся и молча, без единого звука, собирает вещи. Он действовал быстро и собранно. Достал из телеги два плотных дорожных плаща из грубой ткани. Все вещи он сложил в телегу под сено, а от туда достал свёрток и мешок, который положил в сумку, перекинутую через широкое плечо, а сверху накинул один из плащей. Вторым плащом он укрыл её плечи вместо снятых шкур.
Девушка больше не могла лежать. Тревога и пронизывающий утренний холод гнали её прочь от остывшего кострища. Она неловко встала, закутываясь в грубую ткань плаща, который оказался ей велик. Завтракать они не стали — оба чувствовали гнетущую атмосферу этого места и понимали, что нужно как можно скорее покинуть поляну.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов