– Почему тут две двери? – требовательно спросил мальчик у Зигмунда.
– Это ты у меня спрашиваешь?
Образ степенного мужчины в строгом костюме вдруг сменился на Фрею, ее раскрасневшееся лицо опухло от бесчисленного количества пролитых слез. Одета она была в то самое бальное платье, но теперь разорванное в клочья. Руки у нее были в крови.
– Келен… – тихо произнесла она.
– Да? – спросил мальчик с неожиданно пересохшим горлом.
– Где ты? Я умираю… неужели…
Из ее рта потекла ярко красная кровь, которая крупными каплями начала падать на стол, окрашивая дерево в багровые тона.
Вдруг девушка откинулась назад, и стул под ее весом покачнулся и начал заваливаться назад. Келен резким движением подался вперед, чтобы схватить ее руку, но не успел. Он резко встал, обежал стол, но его глазам предстала маленькая девочка, которая сжимала в своих маленьких ручках плюшевую игрушку какого-то невиданного зверя.
Он вспомнил ее. Она была в той самой деревушке, когда…
Мальчик вздохнул, поднял упавший стул, протянул руки к дрожащей девочке и аккуратно усадил ее. Затем он медленно обернулся и твердо встретил взгляды всех тех людей, кто еще давно пал от его руки.
– Ты знаешь, что за все приходится платить… – раздался в воздухе шелестящий голос.
– Знаю, – спокойно ответил мальчик.
– Так что ты выберешь? Какой исход? Для себя и для… других?
Келен решительным шагом пересек зал, мужественно выдерживая устремленные на него взгляды. Аккуратно закрыл и поставил на засов две двери.
Свет, что падал из ранее приоткрытых дверей, перестал поступать в затхлое помещение. Тлеющие огарки свечей неожиданно погасли. Келен щелкнул пальцами, и зал вдруг наполнился ужасным воем, стонами и криками многочисленных людей, которые одновременно испытывали смертельно ужасные муки.
Мальчик медленно и торжествующе прошел обратно к столу, минуя объятых адским пламенем людей. Он невозмутимо поставил на место опрокинутый стул, сел за свое место и поднял полную кружку пива в честь маленькой девочки, которая извивалась, чернела, превращалась в пепел прямо на его глазах.
В зале послышался сухой смех.
– Ты снова выбираешь свой собственный путь.
Келен откинулся на спинку стула, слегка улыбнулся и закрыл глаза, наслаждаясь прекрасной мелодией смерти.
Через несколько минут все стихло, и он открыл глаза. Перед его взором предстал коридор с множеством дверей и ответвлений.
– Как всегда, – запоздало ответил мальчик, начиная свою неспешную прогулку по мысленному лабиринту.
–
Он в задумчивости бродил по бесчисленным коридорам, вслепую открывая случайные двери и заглядывая внутрь. Он никуда не спешил, ведь с каждым шагом у него крепла уверенность в то, что время здесь не имеет особого значения.
К тому же, он как никто другой знал, что самое неприятное и муторное в любой хорошей стратегии – это подготовка к ней. А он был очень хорошим стратегом, поэтому спешка и суетливость никогда не были теми чертами характера, что вели его по линии жизни. Кто угодно может тебя торопить, увещевать действовать быстро, устраивать своеобразные забеги наперегонки с самим временем, но только ты можешь знать, что тебе необходимо, чтобы тщательно подготовиться. И если ты чего-то не захватишь с собой, то виноват будешь ты сам, а все окружающие суетливые советчики куда-то внезапно испарятся, испугавшись и одновременно обрадовавшись твоей неудаче.
Мальчик усмехнулся. Да, люди обожают подталкивать других людей все ближе и ближе к пропасти. Обожают наблюдать за их падением, а затем обвинять, что человек сам виноват в своих грехах. Ведь люди…
Тут Келен открыл нужную дверь.
Вся комната была усеяна цветами, комнатными растениями различных мастей. Стены в тон были окрашены в зеленый, а пол устелен ковром салатового оттенка с толстым ворсом. Мальчик вежливо постучал в дверной косяк, затем снял перед порогом ботинки и носки и вошел в комнату, с наслаждением ступая по пушистому покрову.
Сандра сидела спиной к нему и любовалась своим отражением в зеркале, одновременно расчесывая свои длинные локоны деревянным гребнем.
– Правда, тут красиво? – спросила она, улыбаясь своему отражению.
– Правда, – просто ответил мальчик, подходя к ней сзади и мягко кладя руки на ее плечи.
Она откинулась на спинку стула и зажмурила глаза от удовольствия, как кошка, когда мальчик начал гладить ее белоснежное лицо.
– Так ты пришел убить меня? – спросила она, оставаясь абсолютно неподвижной.
Мальчик наклонился и прошептал ей на ухо: