Сухой неприятный кашель вдруг выдернул их из состояния нежного оцепенения, в которое они все погрузились. Мария и Фрея обернулись на источник звука и увидели молодого богато одетого государственного аудитора, который только что вошел в зал, сопровождаемый группой стражников.
А это удобно они сделали, подумала Фрея. Как только все закончилось, так и высунули свой нос из укрытия. Финансисты, что тут еще сказать…
– Дамы, прошу прощения за вторжение, – жеманно произнес аудитор. – Я бы хотел переговорить с леди Марией, хозяйкой этого поместья.
– Это я, что такое? – резко поинтересовалась Мария, выходя вперед.
– Если вы не против, то прошу составить мне компанию в вашем саду, сейчас там тихо. Нам нужно обсудить некоторые… детали. Это не займет много времени, уверяю вас, – он властным взглядом обвел помещение, полное груды металлолома. – Всех остальных убедительно прошу не покидать поместье до завершения расследования и предоставления дальнейших указаний. Леди Мария, вы изволите?
Мария, крайне усталая после недавнего сражения, лишь устало кивнула и покорно пошла за молодым финансистом. Фрея краем глаза посмотрела на стражников – они зашуганно, переминаясь с ноги на ногу, принялись исследовать зал, испуганно дотрагиваясь кончиками своих мечей до бездушного металла.
Девушка устало махнула рукой на незадачливых защитников правопорядка и вернулась к Соре, которая так и сохранила свое застывшее положение, устремив свой взгляд ввысь. По ее лицу прокладывали мокрые дорожки все новые и новые слезы, а чувства, что исходили от нее, колебались между восторженностью и спокойным счастьем. Фрея никогда не видела всегда равнодушную Сору такой.
Она невольно улыбнулась. Что ж, это означает, что у Келена и правда все получилось. Что бы он там такого ни натворил, главное – получилось…
–
Келен постарался с достоинством выбраться наружу, но каждое восхождение на ступеньку давалось ему с величайшим трудом, что он был вынужден опереться двумя руками о холодную стенку, постепенно перемещаясь вперед и вверх бочком, словно пьяный краб.
Наконец его глаза увидели чернеющие истлевшие развалины здания, увидели бескрайнее ночное небо… нет, небо лучше бы они не видели.
Он рухнул ничком, как свежеповаленное дерево, как студент, которого донесли домой после обряда инициации. В горле неприятно першило, под глазницы словно забился невидимый мелкий песок, а в голове беспрестанно раздавалось бренчание и бурление каких-то пузырьков. Мальчик постарался перекатиться на спину, но тут его неожиданно скрутил сильный спазм, и содержимое его желудка начало выливаться наружу. Затем он с омерзением отряхнулся и, сморщив нос, предпринял еще одну попытку встать.
Неподалеку он приметил все еще лежащий неподалеку труп одного из стражников. Обертку от пирожка, видимо, снесло ветром.
Это не дело.
Шатающейся походкой мальчик проковылял к неподвижному мужчине, рассеянно поковырял в карманах и извлек на свет еще одну обертку, но уже из другой пекарни. Тяжело упав на колени, Келен заботливо положил бумажку под тяжелую и намокшую от дождя куртку стражника.
– Вот так, – мальчик для верности похлопал отставного солдата по груди.
Всегда все нужно доводить до конца. Если уж было решено, что их убил пирожковый серийный убийца, то пусть так оно и будет.
Лениво усмехнувшись, мальчик завалился рядом с трупом и постарался не шевелиться. Любое лишнее движение приносило ему адскую боль, а и без этого душу жутко щипало и саднило.
А все из-за огромного количества негативной энергии, что он впитал в себя разом. Кто же знал, что у этой полоумной девицы окажется столько?..
Он тяжело закашлялся.
Все же… она не виновата. И можно было ей помочь, просто…
Лень…
И лень сейчас вставать, искать укрытие, куда-то бежать… суетиться…
А если остаться здесь, то скоро нагрянут аудиторы, и ему придется крайне несладко.
Крайне несладко… ну и что? Не зря же он вобрал столько энергии? Вот они придут… и он им покажет…
Покажет…
Наверное…
Тяжело дыша и стиснув руки в кулаки, мальчик медленно погружался в беспокойный и мятежный сон.
–
Келен зажмурился от яркого света, что нещадно бил в его глаза. Он приподнял руку, чтобы хоть как-то защититься от него, и почувствовал, как его пальцы касаются чего-то влажного. По первичным ощущениям это была какая-то тряпка на его лбу.