Слово «слон» означает не конкретный предмет, а обобщённую идею слонов
Энгельс же сравнивает эти термины, не обращая внимания на единственное и множественное число, и повторяет это с животными. Я полагаю, он проводил разделение следующим образом: что своим названием вызывает в сознании определённый визуальный образ, подобно яблоку, то является чувственно существующим, а что не вызывает, подобно плоду, то является вещью как таковой, чистым созданием мысли и абстракцией. Мыслить таким образом неэффективно, и вот почему. Предположим, что я веду речь о столовых приборах в моей кухне. Согласно Энгельсу, столовый прибор — это чистое создание мысли и абстракция, независимо от единственного или множественного числа этого термина, а ложки, вилки и ножи — это чувственно существующие предметы. Ложка, вилка и нож вызывают определённые соответствующие образы своими наименованиями, а «столовый прибор» — нет. Теперь предположим, что мне нужно сообщить вам некоторое одинаковое свойство всех этих предметов, например, что они состоят из металла. Как мне это сделать? Мне нужно употребить слово, которое будет означать все мои реальные ложки, вилки и ножи одновременно. Как мне следует их назвать? Вот здесь-то и возникает противоречие, когда по убеждению Энгельса столовый прибор является абстракцией, и с моей стороны было бы неправильно называть этим словом реальные предметы, а между тем более подходящих терминов у нас нет. Такой подход попросту не позволяет свободно и грамотно выражать свои мысли и обмениваться информацией, не приводя к противоречиям.
Аналогично своему отношению к понятиям «плод» и «млекопитающее», Энгельс утверждает, что материя — это чистая абстракция сознания, ибо не существует материи как таковой, но вдруг оказывается, что немногим ранее в том же тексте он демонстрировал прямо противоположную позицию:
«Вещество, материя есть не что иное, как совокупность веществ, из которой абстрагировано это понятие, движение как таковое есть не что иное, как совокупность всех чувственно воспринимаемых форм движения, такие слова, как „материя“ и „движение“, суть не более, как сокращения, в которых мы охватываем, сообразно их общим свойствам, множество различных чувственно воспринимаемых вещей»
Вполне очевидно, что под материей здесь подразумевается множество реальных предметов, которые воздействуют на чувства живых существ. Это описание почти полностью состоятельно, ибо не охватывает только микрочастицы, не способные непосредственно возбуждать наши органы чувств, и о которых, кстати говоря, Энгельс мог не знать ввиду слабого развития науки в то время. Но при этом остаётся актуальным противоречие двух приведённых им противоположных определений, из которых неэффективное, утверждающее, что материя есть чистое создание мысли, по своей форме более походит на классическое научное и написано позднее. Оно не позволяет окончательно понять, было ли у Энгельса единое окончательное представление о материи, и если да, то каким оно было. Между тем, его труды ставят в основу диалектического материализма, который по сей день продвигается множеством философов, историков и общественных деятелей как самая прогрессивная философская мысль об устройстве мироздания. Недопустимо строить эффективную картину мира на шаткой, неустойчивой почве, на противоречивых определениях самых базовых терминов. Научный материализм создан, чтобы устранить подобные ошибки, насколько это возможно.