Огромное количество ацетилхолина содержит яд шершня. В нем же обнаруживаются серотонин, гистамин, а также кинин, отличающийся по своим болетворным свойствам от осиного.
Интересно отметить, что змеиные яды, в особенности яд кобры, гадюки и некоторых других ядовитых змей, не содержат ацетилхолина, серотонина или гистамина. Змеиный укус вызывает мгновенную боль благодаря большому количеству калия и высокому содержанию в нем освободителей гистамина. Но основное болетворное действие змеиного яда связано с наличием в нем ферментов, реализующих образование кининов из кининогенов.
Раздражающее и жгучее действие крапивы также зависит от наличия в ней гистамина, серотонина и некоторых других, пока еще мало изученных веществ, способствующих освобождению гистамина из связанной формы.
* * *
Успехи физики, био– и патохимии позволили нам заглянуть в область, не только новую, вчера еще загадочную и непонятную, но и открыли перед теоретиками и врачами такие возможности в борьбе с болью, о которых прежде даже не смели мечтать. Доказано, что рецепторы — передовые форпосты наших ощущений — сигнализируют о нарушениях целостности живых систем не только при физических раздражениях нервных окончаний, но и под влиянием накопившихся в клетках и тканях веществ, способных принести им вред. В этих случаях роль болевых, воспринимающих приборов играют химиорецепторы. Американский ученый Лим считает, что, располагаясь вокруг сосудов, они образуют две «линии предостережения» в системе оборонных мероприятий организма. Одна — поверхностная, кожная, тесно связанная с тактильными и термическими механизмами. Она вступает в действие при повреждениях и нарушениях целостности наружных покровов. Другая — глубокая, висцеральная, мобилизующаяся при воспалительных поражениях, заболеваниях внутренних органов, сосудистых расстройствах.
На этом примере еще раз подтверждается удивительное единство нервных и гуморальных регуляторных механизмов, еще глубже постигаем мы взаимопроникновение и взаимообусловленность физической и химической информации и регуляции в жизнедеятельности организма на молекулярном, доклеточном, клеточном и органном уровнях.
Нельзя не признать странным, что совершенно недостаточно учитывается существование зависимости между дыханием тканей и болевым ощущением, хотя известно, что сильнейшие боли возникают при закупорке сосудов, резком малокровии тканей, сужении венозных артерий, при нарушении кровоснабжения мышц, т.е. во всех случаях, когда дезорганизуется доставка кислорода в ткани и тем самым подавляется тканевое дыхание.
Вспомним, что В. Ф. Чиж более 60 лет назад говорил, что боль есть первая реакция по отношению к ядам, отнимающим кислород. Он справедливо считал, что нервные клетки отвечают болевой реакцией на кислородное голодание.
В свое время известный советский биохимик С. Д. Балаховский высказал предположение, что нарушение окислительных процессов в тканях возникает под влиянием гистамина. Как и многие другие вещества, гистамин угнетает некоторые окислительные ферменты типа дегидраз и в силу этого нарушает тканевое дыхание. Следовательно, участие гистамина в возникновении болевого ощущения не прямое, а косвенное, осуществляемое через сложную систему тканевых окислительных ферментов.
Однако вряд ли это предположение спасает гистаминовую теорию боли. Мы уже знаем, что в организме образуется такое большое количество болетворных веществ, что гистамин занимает среди них довольно скромное место. Вещества эти в нормальных условиях могут и не обладать болетворным действием. Но при нарушении целости тканей, при возникновении воспалительных очагов, при нарушении проницаемости сосудов, при обменных расстройствах и т.д. едва заметные химические перестройки ведут к возникновению тяжелейших болевых синдромов.
Организм сигнализирует в нервную систему о расстройствах химического благополучия, о нарушениях гомеостаза, о дисгармонии во взаимоотношениях между клетками, органами, тканями, физиологическими системами. Где-то в слаженном оркестре жизненных процессов зазвучала фальшивая нота.
В основе разных болей лежат разные причины. Еще раз и еще раз необходимо напомнить, что болевое ощущение имеет столь важное значение для существования живой системы, что о каждом мало-мальски серьезном нарушении ее целости необходима точная и безупречная информация.
Каналы и механизмы информации могут меняться и переключаться, но конечный результат всегда один и тот же. Этот результат — болевое ощущение.