Например, как известно, источником боли часто бывает ткань гладкой, скелетной или сердечной мускулатуры. Причина боли здесь разгадана. Прежде всего, известно, что гистамин способен вызвать коликообразные сокращения мускулатуры кишечника и матки. А, кроме того, в основе мышечной боли лежит образование субстанций Р. Она подавляет дыхание тканей, и по нервным волокнам начинают поступать в центральную нервную систему сигналы, сходные с импульсами, вызванными сильными болевыми раздражениями. По-видимому, эти сигналы передаются по одному и тому же «телеграфному» коду и воспринимаются нашим сознанием как ощущение боли. В других случаях образование или накопление в тканях различных болетворных веществ приводит в действие ту же систему сигнализации. Одинаковый код, сходная сигнализация — и снова ощущение боли.
Может быть и иначе! В силу тех или других причин состав тканевой жидкости в определенном органе изменяется, pH сдвигается в кислую или щелочную сторону вследствие накопления продуктов нарушенного метаболизма, сосуды в одних случаях расширяются, в других — резко суживаются, проницаемость их изменяется. Все это в одинаковой степени может вызвать болевое ощущение. Нарушается регуляция сосудистого тонуса, возникает хаотическая игра капилляров, перестают действовать барьерные механизмы. Снабжение тканей кислородом ухудшается, неизбежно нарастает боль.
Совершенно естественно, что обмен веществ в пораженном органе расстраивается. Появляются новые ферменты, освобождаются из связанной формы различные биологически активные вещества. Из тканевых депо начинают поступать гистамин, серотонин, ацетилхолин. Выходят из строя механизмы, способные нейтрализовать избыточные количества этих высокоактивных химических соединений. Повышенная проницаемость сосудов, особенно выраженная в воспалительных очагах, способствует поступлению в ткани больших количеств электролитов, особенно солей калия (болетворное действие которого хорошо известно), натрия, кальция; перестраивается их соотношение в тканевой жидкости.
Первичное болевое ощущение, начало которому положило какое-то сильное, выходящее за границы нормальной физиологии воздействие на ткань или орган, растет подобно снежной лавине. Возникает спастическое сокращение мышц, что в свою очередь способствует усилению боли. Расстраивается гармония физиологических и биохимических процессов, создается тот порочный круг, который, подобно змее, кусающей свой собственный хвост, уже не имеет ни начала, ни конца. Боль начинает превращаться в страдание, которое еще более дезорганизует интимные внутриклеточные и внутритканевые взаимоотношения. Патологические процессы ничем не уравновешиваются, никак не компенсируются. Образуются, но не разрушаются чуждые организму продукты извращенного обмена, боль рождает новую боль…
А теперь вернемся к тому, что было сказано в начале этой главы. Какое же значение в развитии и становлении болевого ощущения имеют болетворные вещества? Накопление ацетилхолина, серотонина и гистамина при боли — бесспорно явление не первичного, а вторичного характера, усиливающее, сохраняющее и поддерживающее болевое ощущение.
В сложном, многообразном и пока еще полностью не расшифрованном болевом процессе все эти биологически активные вещества принимают определенное участие. Но ошибочно каждому из них приписывать самостоятельную роль в возникновении боли и каждый из них считать передатчиком боли.
При любой травме, при любом нарушении целости тканей могут образовываться различные продукты метаболизма, обычно отсутствующие в норме, многочисленные недоокисленные химические соединения, в том числе и болетворные.
Перед нами прошла целая серия веществ, каждое из которых может быть причиной боли. Ни одно из них не может быть отброшено и ни одному из них нельзя отдать печальное монопольное право быть единственным в организме веществом, вызывающим боль. Быть может, и характерные особенности испытываемой нами боли, для которой человеческий язык придумал сотни определений, обусловлены бесконечным сочетанием болетворных веществ, теми болевыми «тонами и обертонами», которые мы пока еще не умеем отделить друг от друга.
Еще раз приходится напомнить, что живой организм не робот, не кибернетическое устройство, что внутренняя среда не химическая реторта, в которой из отмеренных в должных пропорциях химических реактивов образуются новые соединения предусмотренного (а нередко и не предусмотренного) состава. Из органов и тканей в кровь поступают не очищенные химические вещества, не свободный от примесей ацетилхолин, не кристаллический адреналин, не серотонин с фабричной маркой «химически чистый».