Через час после отъезда Риковера я прошел в кают-компанию и обратился к капитану 2 ранга Дэмпси — командиру флотилии подводных лодок.
— Итак, сэр, — сказал я, — полагаю, что время наступило.
Мы вместе стали звонить начальнику управления боевого использования подводных сил контр-адмиралу Дэспи-ту, нашему главному шефу-подводнику в Пентагоне. Разговор был очень короткий.
— «Наутилус» к походу готов, — доложил я, стараясь говорить как можно спокойнее.
После некоторого молчания, показавшегося мне вечностью, Дэспит ответил:
— Выполняйте операцию «Саншайн».
Это означало: переход в Англию через Северный полюс, под арктическим паковым льдом.
Несмотря на то что операция «Саншайн» в течение нескольких месяцев поглощала все мое внимание, лишь после того как я положил трубку, до меня дошло значение слов адмирала. После прощания с Дэмпси мне припомнились события, которые предшествовали осуществлению этого рискованного перехода. Многое вспомнилось: первая беседа с адмиралом Риковером; назначение меня командиром «Наутилуса»; первое пробное плавание «Наутилуса» под арктическим паковым льдом год назад — у нас тогда волосы вставали дыбом от страха, когда мы представляли себя погребенными подо льдом; замаскированная подготовка к самой операции «Саншайн»; драматические и волнующие происшествия, имевшие место на борту «Наутилуса» за два последних месяца, которые, как мне казалось, являлись предзнаменованием того, что мы должны прекратить испытывать судьбу — отказаться от планов проведения операции «Саншайн». У меня раньше было такое ощущение, что операция никогда не осуществится. Но, как оказалось, я глубоко ошибался.
* * *
Моя служба на «Наутилусе» началась в один из холодных, хмурых январских дней 1956 года. В то время я преподавал тактику подводных лодок в школе подводного плавания в Нью-Лондоне.
Нью-Лондон — это второй дом и обычное место встречи подводников. Большинство из них — унтер-офицеры и матросы, а также офицеры — проходит там свою первую практику, а позднее стажировку либо в школе, либо при штабе командующего подводными силами Атлантического флота. Верфь «Электрик боут дивижн», являющаяся отделением фирмы «Дженерал дайнэмикс» и построившая для военно-морских сил больше подводных лодок, чем какой-либо другой концерн, находится всего лишь в нескольких милях от базы вниз по течению реки. Многие подводные лодки заходят в Нью-Лондон или на верфь «Электрик боут» для проведения осмотра, ремонта и переоборудования.
Я находился при исполнении своих обычных служебных обязанностей, когда командующий подводными силами Атлантического флота контр-адмирал Уоткинс вызвал меня по телефону и приказал немедленно явиться в штаб. Когда я прибыл, адмирал предложил мне сесть и без соблюдения формальностей, не раскрывая цели вызова, стал расспрашивать о моей прежней службе на подводных лодках. Как только я закончил свой рассказ, адмирал тоном, который ясно показывал, что беседа закончена, сказал:
— Прекрасно. Сюда приезжает одно лицо, с которым я хотел бы вас познакомить. Куда вам можно позвонить сегодня вечером?
— Я буду дома, — ответил я и вышел от адмирала в полной растерянности.
Вечером раздался звонок Уоткинса.
— Должен вас огорчить, но этот человек слишком занят, — сказал он. — Он не сможет с вами встретиться в этот приезд.
Адмирал, очевидно, догадался, что я сгораю от любопытства, и тихо добавил:
— Ничего не спрашивайте. Человек, о котором я говорю, — адмирал Риковер. Предстоит важное дело, и, возможно, вам придется вместе с другими принять в нем участие.
Затем Уоткинс дал мне указания относительно поездки в Вашингтон для встречи с Риковером и положил трубку.
Через несколько недель я прибыл в Вашингтон и явился в отдел адмирала Риковера. Я ждал в приемной адмирала, наблюдая за всем происходящим вокруг меня. Это был настоящий муравейник. Казалось, никто здесь спокойно не ходит — все только бегают.
Наконец подошла моя очередь идти к адмиралу. Держа фуражку в руке, я вошел в кабинет.
Адмирал посмотрел на меня пронизывающим взглядом. Без какого-либо вступления он проворчал:
— Где вы учились?