Ни о чём. Никогда.
Хочется касаться тут и там, снова и снова убеждаясь, что это всё – правда.
«Пусть поспит…»
Не верится…
Впервые за вечность бесконтрольно улыбаешься, а в душе цветет нечто. Большое, нет, необъятное – обещающее новую жизнь. Клянёшься себе, что будешь любить, оберегать, отдавать, заботиться и ценить каждое мгновение рядом. Внутри – вот это вот всё, для чего не придумали и не придумают никаких слов. Необычайная лёгкость, упоение моментом, жизнью, ликование, перерастающее в экстаз. Внутри не осталось ни одного тёмного уголка – всё залито солнечным светом. Думаешь о том, как бы достать ей с неба Луну, отдавая себе полный отчет, что вовсе не Луна ей нужна. Хочешь положить мир к её ногам, но и мир ей тоже не нужен, ты уже всё про неё понял. Сдаешься ненадолго и начинаешь лениво раскручивать в голове мысль о том, чтобы встать и сделать ей кофе, а лучше – раздобыть завтрак. Где-то, потому что холодильник абсолютно пуст. Отказываешься вставать, выпускать её из своих рук, лишаться тепла, священных утренних минут.
Отказываешься совершать преступление против себя.
Резонно.
Сегодня абсолютно точно 01 августа, ты мог бы быть в Штатах, а она – у алтаря. Ты так и не понял, как это возможно: она вчера, зацеловывая, кажется, каждый сантиметр лица, бормотала в ухо что-то про «отца», «Юльку», «письмо», что-то про то, что «потом» расскажет. Ошалевший, ты не понял ровным счетом ничего, но какая разница? Утро, а может быть на самом деле уже и день, она не очень мерно дышит прямо в шею, вокруг тишина и полный покой, в каждой клеточке твоей – тепло и любовь, любовь и тепло.
А потом твоё сокровище внезапно распахивает длинные ресницы, приподнимает голову, смотрит на тебя во все заспанные глаза, словно сама всё еще не верит; подозрение во взгляде сменяется изумлением, детским восторгом, и вот уже светом залита не только душа, но и комната целиком; тонкие пальцы тянутся к щеке, губы приоткрываются и…
К чёрту кофе. К ч-ч-чёрту – всё!
Эйфория…
Нежась в объятьях, не чувствуешь времени, совсем о нём не думаешь – плевать на него, пусть себе утекает. Для них двоих весь мир стоит сейчас на паузе. Стоял бы и стоял дальше… Но чувство голода всё же заставляет очнуться: спустя несколько дней организмы решили-таки напомнить, что их, вообще-то, положено кормить. Конечно, если в планы входит пожить еще, а жить вдруг очень хочется, причем – сразу на всю катушку, долго и счастливо. Включенные, наконец, телефоны разрываются уведомлениями о поступивших сообщениях и пропущенных звонках.
09:03 От кого: Папа: Дочь! Могла бы хоть сообщение кинуть! Надеюсь, ты покинула страну? Если нет, сиди тихо, не высовывайся неделю-вторую! А лучше месяц! А лучше позвони!
09:04 От кого: Папа: Никаких переговоров с Нестеровыми! Исчезни. Смени номер. Сегодня же!
«Что он натворил…?»
09:10 От кого: Юлька [голосовое]: Ксюх, ну ты дала!!! Могла бы предупредить хоть подругу-то! Ты всё-таки решилась на побег! Как ты это провернула!? Ты где? Почему папаня твой такой довольный ходит? Где бы ты не была, я за тебя счастлива! Позвони!!!
«Блин! Юлька же! Вот я балда!»
09:12 От кого: Юлия Комиссарова: Ответ «нет»!!! Она сбежала!
«Из комнаты без окон и дверей… Спасибо, Юля!»
09:15 От кого: Лев Глебович: Юрец, чего молчишь, воды в рот набрал? Она с тобой?
09:39 От кого: Юлька [голосовое]: Я сейчас такое узнала в прачечной! Кто-то вчера слышал, как твой папаня по телефону говорил! Все обсуждают Риткино увольнение и твой побег!!! Кудахчут, что с врачом! Отбитая вы семейка! Ксюха, позвони, умоляю!!!
«Прозорливые какие! За что он всё-таки её уволил?»
09:27 От кого: Лев Глебович: Юрец!!! Я ж тебя найду!
10:01 От кого: Серый: Юрец, ты долетел? Всё норм? Обещал же маякнуть! Уже пора!
«Твою мать… Что ж ты за человек-то такой, Юрец? Заставляешь людей волноваться…»
10:02 От кого: Юлька: Ксюха!!!!!
10:11 От кого: Ваня: Ксюш, давай поговорим. Я попытаюсь всё объяснить! У нас сегодня свадьба! Подумай о нашей репутации! Только представь эти заголовки в СМИ! Позвони, пожалуйста! Я всё могу объяснить! У меня не было выбора! Позвони!
«Всё туда же… Видимо, есть, что объяснять…
Папиных рук дело, точно. Заблокирую»
И еще примерно по двадцать не отвеченных вызовов на каждый. Дудрома стоило ожидать… Они просто слишком погрузились друг в друга, растворились один в другом, напрочь забыв про внешний мир.
А мир про них не забыл.
11:38
Юре с Ксюшей по-прежнему совсем не до того, не до кого, но уколы совести – дело такое, для некоторых вполне ощутимое. Благодаря каждому из обрывающих телефоны, неравнодушных людей они сейчас вместе. Даже Иван – и тот руку к этому приложил, сам того не ведая и уж точно не желая.
Юра смотрит на девушку вопросительно: обрушившийся на них вал звонков и сообщений бестактно вырывает из состояния небытия и неги, напоминает о том, что он так и не получил хоть каких-то связных объяснений. Не то, что они ему нужны прямо сейчас, не то, что они ему вообще нужны, но обстановка, слегка накалившись, сама располагает.
А Ксюша не знает, как объяснить, понятия не имеет, что же придумал отец, какую схему провернул, чтобы подарить ей, наконец, возможность выбора. Он же толком не сказал ничего, кроме того, что знает способ. И сердце, что еще несколько минут назад отплясывало сальсу, очнулось так же внезапно, как внезапно накануне сошло с ума; замерло. Душу вновь опутал страх – за родного человека, пошедшего ва-банк.
Сильнее всего всегда пугает неизвестность.
— Папа просил тебе карту передать, — размышления об отце подняли в памяти отдельные моменты вчерашнего разговора, и Ксения вихрем кинулась к брошенной на диван сумке, — Сказал, ему чужого не нужно, и… Что нам понадобится. Так и сказал, представляешь? Почему ты от них отказался?
Врач склонил голову на бок: мисс Наивность в очередной раз застала его врасплох – только она так умеет. И смотрит-то как – доверчиво-доверчиво. Что она хочет услышать? Всё же и так понятно… А если нет, он всё ей скажет – но чуть позже.
— Не в деньгах счастье, Ксюша. Некоторые вещи сложно объяснить…
Девушка кивнула: растерянная улыбка сообщала Юре о том, что Ксения, кажется, осталась вполне удовлетворена таким ответом. И она же свидетельствовала, что все мысли её вертятся сейчас вокруг отца.
— Юр, я ему позвоню, ладно!? Я опять разволновалась, хоть он и сказал, что со всем разберется… Правда, я понятия не имею, что папа замыслил! Он просто пришел, попросил прощения и отпустил на все четыре стороны. Взял огонь на себя…
«Проясняется потихоньку… Нет, ничего не понятно!»
Плюхнулась на диван с телефоном в руках, и в глазах её нарастает паника. Врач недоумевает, зачем разрешения спрашивать? Кто её этому научил? Догадывается, кто… Близкие – это святое; судя по всему, ему самому стоит поблагодарить парочку очень неравнодушных людей, и, как ни странно, её отца в их числе – за то, что всё же смог прислушаться к сердцу, что помимо очевидного узрел-таки вещи, которых сам он ему показывать не собирался.
— Тебе моральная поддержка нужна, или мне лучше отчалить на кухню и сделать кофе? — Юра и так знает, что нужна, всё в глазах этих видно, вопрос звучит просто на всякий случай: вдруг она сейчас все-таки захочет остаться одна?
Её глаза мгновенно вспыхнули благодарностью.
— Конечно! — воскликнула Ксюша, малость расслабляясь, протягивая руку и притягивая врача поближе к себе, на диван, — Мне кажется, если я не предъявлю ему тебя, его разочарование будет просто-таки безграничным!
«Вот как? А я думал, он меня на дух не переносит…»